Ревность
Шрифт:
Да, хорошо, если всё пойдёт именно так. Но риск, если подумать, не так уж мал, как показалось на первый взгляд. Потому что – судя, во всяком случае, по рассказам Старых Домов, – эта форма сумасшествия вовсе не является лёгкой. Наоборот, это крайне тяжёлая форма – хотя, к счастью, не очень продолжительная. Но пока Человек страдает ею, он может даже и заявить: «Ладно, согласен, давайте другой дом, а в этом пусть живёт какой-нибудь отшельник!»… Потом-то он пожалеет, конечно, но от этого уже никому легче не станет. Суть сумасшествия в том, что появляется некто Другой, который имеет на Человека куда большее влияние, чем даже Дом. Но если сделать так, чтобы этот Другой решил, что не желает общаться с Домом и тем более – жить в нем; чтобы именно он поставил Человека перед выбором: «Дом или я!» Чтобы женщина заставила его принять решение! (Вот и произнесено это страшное слово: «женщина»). А уж его, Дома, задачей будет – в решающий миг доказать ему, что я нужнее.
«Смогу я это?» – спросил Дом самого себя. И ответил: «Да».
Ладно – пусть приходит. До сих пор ни одна женщина не переступала моего порога. Но я не испугаюсь. Я всё-таки фундаментально построенный современный мыслящий Дом, пространство, оборудованное всем необходимым для хорошей жизни. Я современен. А женщина, если подумать, существо крайне устарелое: она в общем такова же (если верить текстам из моей библиотеки), какой была и тысячи лет тому назад. Победа же, как сказано в тех же текстах, всегда на стороне нового. Значит – на моей.
Да, не переступала порога. И, кстати, не так-то легко окажется ей переступить его и на этот раз. Я – Дом, и я смогу защитить себя!
Он смог. И когда, уже поздним вечером, Машина с человеком и его Гостьей остановилась перед Домом и седоки вышли, Женщина едва успела проговорить: «Какой прекрасный…» – и не закончила, умолкла, наверное, от растерянности. Потому что все огни, освещавшие Дом и Внешний двор снаружи, разом погасли и наступила полная мгла, без луны и без звёзд, закрытых густыми облаками.
Приехавшие не меньше минуты стояли, словно не зная, что им делать: очень непривычным было – пробираться ко входу в такой – хоть глаз выколи – темноте. Но затем человек стал приходить в себя и первым делом попросил Машину:
– Посвети нам, пожалуйста!
Фары зажглись, и стало можно без помех подойти к парадной двери, подняться по ступенькам, не рискуя споткнуться. Тут, однако, пришлось остановиться: дверь, которой полагалось гостеприимно распахнуться, оставалась затворенной. Это было непривычно и непонятно. Человек пробормотал:
– Странно: никогда такого не случалось. Ничего не понимаю…
Дом прекрасно услышал это и, наверное, усмехнулся бы – если бы умел усмехаться. Он смог, однако, с удовлетворением подумать: «Вот так бывает, когда не советуешься с тем, в ком живёшь, кто служит тебе и оберегает, а ты поступаешь, не подумав как следует!» Вслух же не сказал ничего и лишь с интересом смотрел на приехавших всеми своими внешними камерами. Хотя видно было не очень хорошо: разрешающая способность тепловизоров оставляла желать лучшего. Но людям темнота мешает куда больше, чем Дому. Так что Человеку придётся усадить Гостью в Машину и отправить туда, откуда явилась. Тогда и свет загорится, и дверь распахнётся, и продолжится нормальная, привычная жизнь…
– Что же, – сказал Человек Гостье, – придётся войти с чёрного хода, раз уж тут что-то разладилось. Но, я думаю, Дом наверняка уже вызвал ремонтников, если сам не справился.
Это было обидно: предположить, что он, Дом, сам не смог бы разобраться с такой ерундой. Интересно, что скажет Человек, когда поймёт, что и чёрный ход для них закрыт?
Когда оказалось, что и чёрным ходом войти нельзя, Гостья промолвила:
– Жаль, что не удалось полюбоваться твоим прекрасным Домом, ты так много хорошего о нём рассказывал. Но ничего, он ведь никуда не денется. А сейчас – поедем ко мне. Не стоять же здесь в темноте, правда? У меня не так просторно и удобно, но места хватит. А завтра днём твой Дом наверняка исправят.
– Да, – согласился Человек. – Поедем. И не скромничай: у тебя в Доме всё просто прелестно. Достойно тебя. Машина, мы поедем!..
Услышав это, Дом ощутил некоторую неуверенность. Подобного поворота он не ожидал. Не было на его памяти такого случая, чтобы Человек провёл ночь не в Доме, не договорившись сперва с ним, не получив согласия. А как воспримут это другие Дома?! Они ведь сочтут, что Дом просто-напросто отказал своему Человеку в ночлеге! Это ужасно, последствия могут быть самыми трагическими! Нет, на такой риск Дом никак не мог пойти…
Машина уже распахнула дверцы, когда приятный звук послышался – словно звякнул серебряный колокольчик. И Человек встрепенулся:
– Слышишь? Замок сработал! Дом справился, просто молодец!
– Но света всё ещё нет, – возразила Гостья.
– Ничего – у меня есть свечи. Тебе нравятся свечи?
– Очень, – ответила она. – Ужин при свечах – это так приятно! И необычно для наших времён.
В свете фар они поднялись на крыльцо. Человек сказал:
– Дай руку, я здесь пройду и в полной темноте, привык за столько лет. А свечи в холле, во втором шкафчике. Сейчас сядем за стол…
«Как бы не так, – подумал Дом. – Если вы ожидаете, что стол уже накрыт, вино и фрукты и прочее, то вас ждёт разочарование. Стол не убран с утра, вот тебе, Человек, за непослушание! И вряд ли это понравится твоей Гостье. Нет, не захочет она жить в Доме, преподносящем такие вот сюрпризы».
Свечи между тем уже зажглись, и, держа их в руках, Человек и его Гостья медленно шли по дому. Вот и гостиная. Ну, что она скажет сейчас, интересно?
– Чудесный Дом! – Вот что сказала она, и, похоже, совершенно искренне. И как ни был Дом сердит, слышать это оказалось очень приятно. Пожалуй, этой женщине не откажешь в хорошем вкусе…
– Безобразие! – ответил на её слова Человек. – Как тебе нравится – он не потрудился даже прибраться после завтрака! Нет, что-то у него не в порядке. Придётся наказать его как следует.
Конечно, такие слова Дому пришлись не по вкусу. Но у него тоже был характер. И если дело дошло уже до прямого противостояния, надо стоять на своём до конца.
– Послушай, – сказала Гостья. – Скажи, а ты хоть когда-нибудь позволяешь Дому отдохнуть?
– Отдохнуть? Нет, конечно.
– Почему «конечно»?