Революция Х
Шрифт:
– Так и есть… Ненавижу я его!
– Отца?
– Отца… Не хороший он человек! Всю жизнь только о себе думал. Дедушка мой не таким был, он о народе думал, при нём крестьяне жили хорошо, он и работой их не изводил, да и платил исправно. Иногда мне кажется, что я не сын своих родителей. Я ведь совсем другой…
– Девушка у тебя в городе была?
– Там было некогда романы заводить… В гимназии расслабляться не давали!
– Знаешь, а ведь я тебя любила, когда была маленькой.
– А я думал, тебе нравиться Кай.
– У него красивое лицо, несмотря на повязку, как у пирата, но он дикарь, он любит золото больше всего на свете, он намного старше меня!
– А Федька Птаха?
– Фёдор злой… Иногда мне казалось, что он ненавидит всё, что его окружает, весь мир, нет, я его всегда боялась… Тёмный человек… Тёмный и сумасшедший! А ты мне нравился, я даже рисовать тебя пыталась на бумаге, только у меня не очень хорошо получалось.
– А сейчас? – парень останавливается около здоровенного дуба у леса.
– Что сейчас?
– Сейчас я тебе нравлюсь?
– Нравишься… – говорит девушка и отводит взгляд.
– Хочешь? – протягивает бутылку Варе, парень.
Девушка молча взяла её в руки и сделала большой глоток. Слега подвыпивший Клим смотрел на девушку с нарастающим желанием ею овладеть. Всё в ней его возбуждало. Её волосы. Её глаза и точёная фигура.
– Но ты уехал, и мне пришлось тебя забыть.
– Но теперь я здесь, может вспомнишь, что ко мне чувствовала?
Глава 3
Фёдор был мрачен, гордо откинувшись, въезжая на чёрном коне в Орловку. Копыта его благородного коня резво шагали по жирному сибирскому чернозёму. Вокруг было тихо, лишь собака залаяла, увидев, проезжавшую по деревне ватагу красных. В это время начинало стремительно темнеть.
– Ну, демоны террора! Деревня наша! – кричит он не оборачиваясь назад, следовавшим за ним ребятам из отряда. – Как сказал наш батюшка Ленин, России нужен красный террор, и это верно, а иначе… Иначе мы проиграем! Эти кровососы буржуи заслуживают самой суровой смерти! Самой жестокой расправы! Они долго сосали у нас и наших предков кровь! Пора отплатить им за это! Не нужно жалеть женщин, пожилых людей и даже детей! Нужна красная кровавая чистка, и наплевать, кто может встать у нас на пути! Какой у него возраст и пол! Всё равно! Это враг! Чистый враг! А врагу полагается смерть… – Птаха на своём коне, поворачивается к слушавшим его, людям и продолжает. – Только безжалостный, красный террор! Только так мы спасём землю Русскую и только так мы добьёмся победы!
– С кого начнём? – спросил горбун Платон.
– Начнём с Орловых! – сплюнул на землю Птаха и повернулся спиной к ватаге. – Давненько мечтал к ним заглянуть!
А Клим тем временем развлекался с Варей у старого дуба. Он прижал девушку к дереву, начал целовать и гладить её тело.
Варвара задрожала:
– Стой… – сказала она, отрываясь от объятий парня. – Однако, какой ты охальник! Не хорошо мы делаем! Не хорошо!
– Почему это? Раздевайся, и нам будет очень хорошо! Это самое естественное, что есть на свете…
– Нельзя до свадьбы… Нельзя, ты что?
– Да ладно… Почему нельзя? Да выкинь ты из головы всю эту дурь от бабушек и матушек, о женидьбе, о чести! Ты же не монашка?
Варя смотрела на Клима, её глаза стали мокрыми. Девушка обняла его.
– Ты же не собираешься ею стать?
– Нет…
– Ну не ломайся!
– Я просто… Просто… Я боюсь…
– А ты не бойся! – парень начал расстёгивать пуговицы её платья. – Мне ребята из гимназии рассказали, делать чё как надо… Вот увидишь, легко будет…
– Ты только сделай так, чтобы брюхатая я потом не ходила…
– Не волнуйся!
В доме Орловых, застолье шло полным ходом. Назар вместе с батюшкой пили водку и закусывали квашеной капустой. Угрюмая Настасья Кирилловна тихо сидела в углу комнаты в кресле-качалке и вышивала спицами свитер для своего любимого сына – Клима.
– Болею я отец… Болею жутко… – говорил Назар попу, схватившись за голову. – Что делать не знаю, мочи нет…
– Что болит то у тебя, Назар?
– Всё болит! – провёл рукой по глотке шеи. – Ноги отекают, кружится белый свет перед глазами, но главное… Главное – сердце! Вот что покоя мне не даёт, ни спать, ни есть не могу!
– Не сердце у тебя болит Назар, душа значит у тебя хворает!
– Что с нами будет, а? Почему так всё повернулось? Против нас? Что эти чёртовы большевики с Россией делают? Плохо ведь, всё только хуже делается! Господь твой наказал нас всех! Господь! – Назар понизил голос и наклонился к нему, чтобы жена не слышала. – Вот жена говорит – уезжать, а как можно, как можно здесь всё оставить, с голым задом остаться… Ведь всё разграбят красножопые! Всё заберут! А этот дом мне батька родный завещал, и я хочу остаться здесь, и эмигрировать тем боле не хочу, я хочу остаться здесь, в России, в этом доме, и умереть… Умереть на своей земле… А не на чужбине, скитальцем, нищим эмигрантом!
– Ну може ещё не всё потеряно. Чего ты нюни распустил? А?
– Да не знаю… Поглядим, поглядим, что будет… Ну что, святой отец, накатим по одной за Россию матушку?
– Вот это можно… – почесал поп седую длинную бороду. – Спаси сохрани… – произнёс он и перекрестился, а после, перекрестил и Назара. – Дай же Бог не последний…
И как только Назар наклонил бутылку над рюмкой батюшки, двери его дома громко распахнулись от мощного сапога Фёдора Птахи. Красный главарь с гордо поднятой головой вошёл в дом. Назар, уставившись на него, даже бутылку не поднял, застыв на одном месте, наполнив рюмку до краёв и проливая водку на стол. Вся ватага Птахи была внутри поместья Орловых. Все они вооружены. У кого в руке наган, у кого винтовка, топор или сабля.
– Грабить пришли? – произнесла напуганная Настасья Кирилловна.
– Что вам нужно, бандиты, золото? – спросил Назар. Его лицо исказила страх и злоба.
– Чего молчишь Фёдор? Зачем пожаловали, антихристовы дети? – присоединился святой отец.
Из глаз Фёдора брызнули чёрные искры. Он достаёт наган.
– Золото оставь себе, игемон! Мы пришли за справедливостью!
В этот момент на лестницу, ведущую со второго этажа выбегает старший сын Лука, с ружьём в руке. И как только он нацеливается на Фёдора, тот направляет на него свой наган и стреляет первым, продырявив его плотный живот, свинцовой пулей. На белой рубахе парня образовывается красное кровавое пятно. Лука падает и кубарем скатывается по лестнице. Бутылка у Назара падает и разбивается. Настасья Кирилловна встаёт с качалки и кричит что есть мочи, впадая в безумие, при виде убийства своего старшего сына.