Рэй
Шрифт:
Но он вдруг почувствовал, что уже достает из нагрудного кармана кошелек и вытаскивает из него двадцатку. Это за бренди – хватит и на чай.
Может, и писулька. Но он должен проверить каждую чертову писульку, которая называется шифр. Особенно, если та содержит нелогичные для других координаты.
(Sparzanza – Follow Me)
Таксисту, найденному в мокнущем авто у обочины, он бросил коротко: «За тем мужиком».
Сам шумным медведем загрузился на заднее сиденье, хлопнул дверцей.
– Что, обалдел, что ли? Я в «догонялки» не играю.
Препираться долго. Вместо этого Рэй достал пистолет, навел дуло на чужой висок.
– Не зли меня.
– Понял, не злю.
Водитель не обоссался, хоть и побледнел. Прикинулся бодрым и вдохновленным идеей киношного преследования, завел мотор, вывернул с обочины. Спросил коротко:
– За белой?
– За белой, – кивнул пассажир, уловивший, куда уселся бородач. – Не упустишь, заплачу тройной тариф.
С переднего сиденья не стали спрашивать, что будет в ином случае; лишь дернулся под небритой кожей кадык.
Таксист оказался неплохим преследователем. Цель держал хорошо, не слишком приближался, часто менял полосы, намеренно отставал, где нужно, после догонял.
Наверное, сыграл роль пистолет – Рэй даже после отставки всегда носил оружие при себе. Потому что не бывает бывших солдат, бывают только мертвые.
Моментально выветрилось опьянение – сработала старая привычка нейтрализовать алкоголь сознанием; кружили, словно черные птицы на фоне туч, слова: «… шифр – это индикатор, стрелка, так сказать…»
«Координаты не находятся ни на одном из Уровней…» – это даже хорошо. Он найдет любые – ему не нужны карты. Главное, их узнать.
«И убрать того, кто уже узнал, – конкуренты в гонке за плазмой ни к чему».
Неужели она решила покориться кому-то другому? И неужели он снова готов стрелять? После трех лет и сразу в человека?
Хантер вдруг ощутил, что немного стал прежним собой – собранным, цельным, решительным.
Если то, за чем он гонится, – это маркер, если это нужные ему координаты, – да, он готов стрелять. Хоть в кого.
Но лучше обойтись без ненужных жертв.
– Ты в курсе, что у меня приказ тебя убить?
Бородач оказался лохом – не заметил слежки, приведшей обе машины к складам на окраине, не заметил, как сквозь темные коридоры за ним по пятам следует тень.
«Злым лохом».
– Я сейчас как вдарю тебе прикладом, и ты быстро выдашь все, что нужно, понял?
Квадратная комната, заставленная по периметру ящиками; под потолком лампочка на проводе. Полумрак, запах сырости, крови и чужой боли.
Наемнику хотелось денег. Быстрых, хрустких и без проблем. А привязанный к стулу парень с залитым кровью лицом лишь неразборчиво булькнул. Его шея не держала слишком тяжелую голову – он походил на сломанную куклу. Бородачу, чтобы ему смотрели в лицо, приходилось держать пленника за волосы.
– Говори! Говори, черт бы тебя подрал!
Рэю не нравились звуки, которые доносились из горла привязанного, – у того будто отекли связки. Плохо дело – побочка тетрализатора.
Времени мало.
– Кажется, я зря трачу на тебя время…
Бородатый замахнулся, чтобы ударить парня по лицу, – хотел в очередной раз припугнуть, – но Рэй знал, что любой удар сейчас может стать последним, – и потому выстрелил. Попал наемнику в бедро, быстро выскользнул из укрытия, приложил лысого по голове, чтобы тот отключился и не стонал, проверил зрачки – живой.
Парень на стуле на звуки, от которых переполошились все летучие мыши под крышей, даже не отреагировал.
«Время на исходе».
– Эй, слышишь, ты? Я тебя освобожу. Только дай мне шифр, и я вытащу тебя отсюда. Тебе нужно в больницу…
Тот захлебывался, кашлял. Точно, отек гортани, отек трахеи… Зрачки расширены до максимума; осознанных реакций ноль.
Идиоты, идиоты!
Пока Хантер пилил ножом веревки на лодыжках, пленник закашлялся особенно сильно. После захрипел громко, сипло, задергался в конвульсиях, начал исходить изо рта пеной.
– Эй, эй, держись, – Рэй поднялся, – слышишь?!
Он опаздывал. Нет, он опаздывал секунду назад, а теперь он опоздал. По опыту знал, как стекленеют глаза, когда из тела выскальзывает душа, – видел это столько раз, что уже никогда не ошибался.
– Черт, как ты не вовремя.
«Игра, – спокойно изрек бы сейчас Дрейк. – Любая жизнь, любая реальность – Игра. Никто и никогда не умирает».
Рэй чертыхнулся еще раз, тяжело вздохнул, подумал, что еще есть бородач, – он слышал эти самые координаты, может быть, помнит их. Если нет – Халк вытащит. Это из мертвеца уже ничего не вытащить…
Он собирался спустить почившего со стула и положить на землю – в знак уважения, – а после прихватить лысого с собой.
«Может, все зря? Чужие разборки, чужие загадки – таких в Нордейле за минуту происходят сотни. Зачем он ввязался?»
Писулька.
Конечно, писулька.
Толстые веревки лезвию ножа поддавались тяжело – такими только морские узлы на палубе вязать, – Хантер почти перерезал их, когда из пальцев пленника выпала на грязную землю бумажка. Заляпанная кровью, мятая – половинка блокнотного листка.
Он развернул ее и моментально словил очередной паралич – в неверном свете потолочной лампочки перед глазами застыл набор из символов.
Шифр.
От мертвеца пахло мочой и кровью; очнувшись, Хантер быстро поднялся и отошел – черт с ним, пусть сидит.