Рейдер
Шрифт:
А к вечеру в кабинет прошмыгнула секретарша.
– Александр Иванович, к вам Соломин Юрий Максимович, из Москвы, направлен переводом.
– Не сейчас, – раздраженно отрезал директор. – Вы же видите, я занят.
– Но… он не совсем из Москвы… – дала понять, что не все так просто, умная секретарша. – Он из… другой столицы, северной…
Батраков насторожился, вспомнил, что с утра как раз по этому поводу звонил сам начальник Тригорского управления ФСБ генерал-майор Федотов, вздохнул и, подержав посетителя в неведении «протокольные» четверть часа, приказал допустить. Дверь открылась, и в приемной Генерального директора возник аккуратно одетый, коротко постриженный мужчина.
– Здравствуйте, Александр Иванович! – широко улыбнулся он. – Меня зовут, хотя вы уже наверняка, знаете, Юрий Максимович Соломин, почти тезка известного артиста.
Батраков невольно вздрогнул: улыбка гостя чем-то напомнила ему такую же широкую улыбку адвоката Павлова. Но мимолетное наваждение тут же прошло, и Батраков, чуть замешкавшись, пожал протянутую руку и указал гостю на стул:
– Присаживайтесь, Юрий Максимович, располагайтесь. Сейчас нам чайку сделают. Рассказывайте, что вас к нам привело?
Батраков натужно, однако так же широко улыбнулся.
– Спасибо, а то я прямо из аэропорта. Рейсовый летит слишком поздно, вот я и пристроился к новому губернатору на борт его самолета.
Батраков невольно напрягся; об отставке Некрасова ему сообщили сразу, но вот кто новый губернатор, он еще не знал. А спрашивать не позволял статус.
– В общем, напросился, – улыбнулся Соломин, – зато время сэкономил, а время, которое у нас есть, – это деньги, которых у нас нет, так, кажется, говаривал Остап Бендер.
Батраков нетвердо помнил, что именно говорил Остап Бендер, но на всякий случай понимающе закивал головой.
– Да-да. Время – это действительно деньги. Значит, новый губернатор уже в городе… а вы, стало быть, с ним знакомы…
– Да это совсем неважно, – отмахнулся гость. – У нас с вами, Александр Иванович, теперь другие задачи. И будем мы их решать вместе на новом качественном уровне.
– Вместе? – не понял владеющий 100 процентами акций своего предприятия Батраков. – Вместе с кем?
Улыбка сошла с лица московского гостя, и Батраков увидел серьезного, целеустремленного, полного решимости человека со стальным взглядом, не знающим ни преград, ни сомнений, ни возражений.
– Вот мои документы.
Батраков осторожно взял протянутую гостем кожаную папку и внимательно пролистал документы: приказы, письма, рекомендации, указ, листок по учету кадров, характеристика, диплом Высшей школы КГБ СССР, диплом выпускника Института им. Андропова и еще какие-то бумаги на иностранных языках с заверенными переводами.
«Мама родная!!!»
– Чтобы облегчить вам изучение моих регалий, – деловито сказал «гость», – буду комментировать. До недавнего времени я работал в 1-м Главном управлении, а затем в Службе внешней разведки, последние годы занимался решением ряда важных государственных вопросов, работая в центральном аппарате ФСБ России.
Батраков почувствовал, как по его лбу сбегает капелька едкого пота, но вытирать ее не рисковал.
– Сегодня уволен из органов безопасности переводом в народное хозяйство, то есть прямо к вам, – пронзил его взглядом посланец из Москвы. – Я направлен на ваше предприятие для решения чрезвычайно важной государственной задачи.
Соломин замолчал, дожидаясь вопросов, но Батраков был почти парализован, бессмысленно пробегал текст последнего документа глазами и… не понимал.
«…Указ Президента России… уволить в запас генерал-майора государственной безопасности Юрия Максимовича Соломина… переводом в народное хозяйство…»
Батраков поднял глаза на собеседника. Перед ним сидел действительно боевой полковник, ранняя седина которого была хорошо скрыта цветом светло-русых волос, а волевое лицо не давало оппоненту никаких шансов на победу в споре. Возражения также не принимались. При общении, а тем более при работе с таким человеком можно было лишь одно – подчиняться, причем безоговорочно.
Директор медленно, аккуратно закрыл папку и сложил руки на столе перед собой – как ученик первого класса.
– Ну и как теперь быть?
– Как?! – поднял брови генерал-майор. – Да все очень просто, господин генеральный директор. Я назначаюсь вашим первым замом. В течение двух, максимум трех месяцев мы осваиваем с вами всю институтскую кухню…
«…мы осваиваем с вами…» – мысленно повторил Батраков.
– …я имею в виду производство, рабочий цикл, коллектив, поставки, заказы, подряды и так далее. Как только будем готовы, объявляем о вхождении в состав РОСОБОРОНПРОМА.
Сердце Батракова стукнуло и застряло где-то в горле.
– Да-да, – наставительно забарабанил взятым со стола директора карандашом по директорскому же столу первый зам, – возвращаем государству потерянные активы. Сегодня, дорогой товарищ Батраков, пришло время собирать камни.
Батраков облизнул мигом пересохшие губы.
– А как же мои… ну… наши… – он замялся.
– Вы, наверное, хотите узнать, как быть с акциями, которые вы так удачно подсобрали? – по-хозяйски откинулся в кресле чекист. – Не беспокойтесь, государство вас не обманет! Все акции будут у вас выкуплены. По номинальной стоимости.
У Батракова помутилось в глазах. При создании акционерного общества он продуманно занижал номинал акций, чтобы легче было их выкупить, но теперь эта политика оборачивалась против него.
– После выкупа акций НИИ станет частью крупного государственного концерна-холдинга, – развивал перспективу Соломин, – и будет управляться Советом директоров. А вас, дорогой наш директор, мы с почетом и уважением отправим на заслуженную пенсию.
«Где же валидол? – пошарил глазами по столу директор. – Ну, где же он…»