Чтение онлайн

— Ну как, думаете — бежать за лекарем для меня или мне по голове обушком и к лекарю?

Судя по мелькнувшим в глазах «немцев» искоркам — такого варианта они не исключали. Да уж, напарнички, горе луковое…

— Объясняю. Посмотрите на себя. Два диких типа, выглядят, как только что из берлоги. Задача: проверить одежду, снаряжение, привести себя в какой-никакой порядок. И еще одно дело будет, личного плана.

У меня уже давненько бродила мысль, что в лесу-то деньги без надобности, а вот как только я из него выйду, так тут же станут очень даже нужны. Вначале я думал выйти к городу и сдать там свои трофеи, получив законное вознаграждение. Плюс — та бумажка, точнее — пергамент, с отчетливыми следами магии и надписью на двух языках. Это и правда оказался банковский чек, я все же смог прочитать его после частичного появления памяти. На сумму в девять солеров. Что это за сумма — понятия не имею, как и о данной денежной единице и системе денежного оборота в стране и Мире. Была надежда, что это название восходит к слову «Солнце» и монеты будут золотыми, но кто его знает. Это могло быть, например, название монеты, за которую когда-то можно было купить некое количество соли. Или равнялась размеру «соляного налога». Или еще что — придумать можно много, но надеяться хотелось на лучшее.

Однако при виде того очага цивилизации, к которому мы вышли, я понял — не-а. Не сработают тут оба метода. Зато вспомнил, что двурвы, дварфы — или как их ни назови — должны знать толк в драгоценностях. Может, продать им пару жемчужин, заодно и о денежной системе представление сложится.

— Так, во-первых, расскажите-ка мне, какие нынче отношения у вашего племени с людьми в целом и с местными властями — в частности. Может, вас потащат сразу в камеру запирать, и меня тоже, как пособника?

— Да нет, ты что? Мы ж подписали вечный мир при участии Ордена! Ой… — Вид у Драуна стал какой-то виноватый, но ненадолго. — А что до местных, то я же не знаю, куда мы вышли…

— Хорошо, тогда такой дурацкий вопрос: вы в камнях драгоценных разбираетесь?

— Ну, не как бергзеры, однако же…

— Хорошо, вот про этот жемчуг что сказать можете? Стоит он чего-нибудь или же не очень?

Двурвы оживились. Честно говоря, я не был до конца уверен, что прокатит, — все же жемчуг не совсем камень, а перламутр, органика. Да еще и не горного происхождения. Но это не стало помехой. Особенно их заинтересовали два камушка с изъяном. Очень долго смотрели на дырявую бывшую карамельку, наконец Гролин повернулся ко мне:

— Интересно очень. Такое ощущение, что там, внутри белой жемчужины, прячется черная! Двухслойный жемчуг, надо же…

— Так сверху же слой поврежден. Может, ободрать белое?

Берглинги аж задохнулись:

— Да ты что! Это ж для амулета какого заготовка — просто прелесть! Жемчуг и так хорошо принимает на себя заклятия и силу, как и янтарь, а тут такое, что можно одно в другом прятать… И вот с этой непонятно — что тут на ней такое?

— Зубы…

— Да нет, какие-то вмятины или царапины.

— Это от зубов, — мрачно уронил я.

— От каких зубов?!

— От передних. Моих.

— А зачем?! — Ишь как навострились хором орать.

Не говорить же им всю правду?!

— Перепутал в темноте. Думал — орех.

С Драуном чуть родимчик не случился. Он хихикал, смеялся, ржал в голос, давился смехом, пытался сделать серьезную морду и опять катался по земле. Второй двурв немного похихикал, но и только. Постояли мы, посмотрели на это буйство… Потом Гролин сходил к небольшому пруду (похоже, из него скот поили на выпасе), принес котел с водой и спокойно и невозмутимо надел его на голову Драуну. Говорливый двурв сплюнул головастика и сказал:

— Все, прошло, спокойно только…

— А что про остальные десять жемчужин скажете?

— А что там говорить — нормальный жемчуг, для речного довольно крупный. За обычную цену можно отдать любому ювелиру.

Вот спасибо! Полезной информации — ноль, не считая того, что дефектная и чуть было не выброшенная бывшая конфета оказалась дороже всех остальных, и как бы не вместе взятых.

Что ж, пока жизнерадостный наш переодевается — визуальный осмотр деревни. Из озорства приставив к глазам руки, будто бы в них был бинокль, я обшарил своим «встроенным оптическим прицелом» ближайшую окраину. Вроде бы все нормально, только в ближней к лесу избе пара окон выбита, и сарай выглядит каким-то подкопченным. Ну да мало ли — перепил хозяин после бани. Дымки от печей поднимаются, птица домашняя шумит, дети кричат — играют.

Эх, будь моя воля — месяц бы точно еще из лесу не вылез. Осмотрел бы все, разузнал, свои возможности изучил. Кого-нибудь из охотников встретил, допро… эээ… побеседовал дружески, в смысле, а уж потом и к жилью.

Ну, пошли в люди.

Узнав, что я хотел продать им жемчужинку, чтобы оплатить постой, поскольку денег наличных не имею, двурвы обиделись. Пока Гролин, нахмурившись, молча сопел носом, Драун озвучил их позицию:

— Зачем обижаешь? Ты нас три дня с лишком и кормил, и поил. Да еще и из лесу вывел! Теперь — наша очередь… А будешь спорить — обидимся, и крепко.

— Эх, не люблю я такого — долгами мериться! Сегодня я вам помог, завтра — вы мне, а считать и мерить, кто кому сколько должен, — не люблю.

— Так и мы о том же! Ты нас кормил — мы тебя, все нормально.

— Будь по-вашему…

Не стал спорить, хоть не столько для прокорма деньги нужны были. Хотел прикупить себе кое-что в дорогу, включая котелок, с местным кузнецом договориться, чтобы наконечников железных наковал, ну и мало ли что еще — в зависимости от размеров деревни. Может, тут всего дворов двадцать, а я губу раскатал — и кормежка, и ночлег, и лавка, и кузня…

Так, за разговорами и размышлениями, дошли до деревни. Почти сразу появились и зеваки — вначале детишки зыркали из-за заборов, потом, осмелев, стали проноситься мимо нас по улице. Если вы представили себе забор в виде калиброванного штакетника, прибитого гвоздями к жердям, то зря. Или редкого плетения плетень (почти тавтология, да вот как еще скажешь?), или просто — крестовины из кольев, на них, горизонтально, еще один кол лежит. А то и просто — ветки узкой полосой и высотой по пояс навалены — хворост сушится. Заборы не для красоты и не от всякого вора: скотина в огород не забредет — ну и ладно. Разумеется, крапива, малинник и всякие кусты, преимущественно — колючие, составляли изрядную долю этой ограды.

Затем показались и взрослые. Причем моя персона вызывала гораздо больше интереса, чем оба двурва. Интересно, что это они? С другой стороны, если вспомнить Шиллера…

Сей пиит весьма сокрушался в виршах своих и письмах прозаических, знакомым отправляемых, что очень утомило его внимание толпы. И особенно оскорбительным ему было то, что вызвано сие оказывалось не его литературными талантами, а банально и вульгарно — ростом. Люди оглядывались, мальчишки следом с криками бежали. А было в Шиллере ни много ни мало, а цельных сто семьдесят шесть сантиметров. Да, официальный средний рост на сегодня, а двести лет назад, как видим, хватало для привлечения зевак. Мои сто девяносто, да в мире, пока похожем на средневековый (холодное оружие, одежда и прочее), явно должны выбиваться из массы.