Чтение онлайн

Большим препятствием являлось отсутствие обуви. Она сомневалась, что ее обувь еще можно спасти, но, по крайней мере, она хоть как-то защитила бы ее ноги. Рэйнтри не принес ботинки в спальню, но, возможно, они еще находились в ванной, которой она пользовалась вечером. Ей не хотелось бежать по сельской местности босиком, хотя побежала бы в случае надобности. Как далеко ей придется бежать, чтобы стать свободной? Каков радиус влияния Рэйнтри?

Должно же быть расстояние, на котором его фокусы переставали срабатывать? Нужно ей слышать команду или ему достаточно подумать в ее сторону? Она осторожно надеялась, что он ее попросту загипнотизировал, ибо в противном случае она уже рисковала до того глубоко увязнуть в «сумеречной зоне», что волшебный песок никогда уже не вытряхнулся бы из ее ботинок.

Кроме ножниц, ничего подходящего ни в ванной, ни в спальне она не нашла. В ящиках не было ни пистолетов, ни молотков, которыми она могла бы раскроить ему голову, ни даже белья, которым она могла бы его задушить. С сожалением понимая, что больше ей ничего не остается, она надела шелковую рубашку. Закатывая слишком длинные рукава, ждала, когда же магия приказа вступит в силу. Скользкий материал закатывался плохо, так что она несколько раз начинала сызнова, прежде чем плюнула на все и оставила их нелепо свисать над кистями рук. Даже тогда непреодолимой потребности отправиться в кухню она не ощутила.

Она сама по себе. Он не наложил на нее заклятия.

Взбешенная тем фактом, что по своей доброй воле все равно выполняет его указание, она открыла дверь и вышла в холл.

Две лестницы предстали ее взору — одна, справа, вела наверх и выходила на балкон. Лестница слева вела вниз, изящно расширяясь у подножия. Она нахмурилась, потому что не помнила никакой лестницы. Неужели она до того устала? Она точно помнила дом и помнила, как заметила, что он трехъярусный, а значит, конечно же лестницы в нем были — просто она их не помнила. Пробел в памяти напугал ее, потому что о каких еще событиях она могла забыть?

Она выбрала лестницу вниз и остановилась у ее подножия. Она оказалась в роскошной… гостиной? Если и так, то подобную гостиную она видела впервые в жизни. Куполовидный потолок высотой во все три этажа возвышался над ее головой. В одном конце комнаты располагался камин, в то время как противоположная стена целиком состояла из стекла. Очевидно, стеклом он гордился, ибо в нем недостатка не ощущалось. Вид в буквальном смысле захватывал дух. Но и этого она не помнила. Ничего.

Сбоку находился коридор, и Лорна осторожно пошла по нему. Кое-что тем не менее показалось ей знакомым, и, открыв дверь, она заглянула в ванную, в которой принимала душ накануне и в которой он сорвал с нее одежду. Стиснув зубы, она вошла и огляделась в поисках своих ботинок. Их здесь не было. Смирившись со своей босоногостью, она прошла дальше и, миновав маленькую уборную, которую ей так же довелось использовать, вошла в кухню.

Он сидел за стойкой, обвив стул длинными ногами, с чашкой кофе в одной руке и утренней газетой в другой. Он поднял голову, стоило ей войти:

— Я нашел чай, и вода как раз кипит.

— Я выпью воды.

— Потому что чай вы пьете лишь с друзьями, не так ли? — Он опустил газету и, поднявшись, достал из шкафа стакан, который наполнил из-под крана. — Надеюсь, вы не ждете бутилированной воды? Считаю это ненужной тратой денег.

Она пожала плечами:

— Вода есть вода.

Он протянул ей стакан, затем поднял брови. Обе.

— Зерновой хлеб или рогалик?

— Рогалик.

— Хороший выбор.

Лишь тогда она заметила маленькое блюдце, на котором лежал его собственный рогалик. Возможно, это было мелочно с ее стороны, но ей не нравилось, что они едят одно и то же. Однако мелочность не заставила ее переключиться на зерновой хлеб.

Он положил рогалик в тостер и достал кремовый сыр из холодильника. Пока рогалик поджаривался, она осматривалась.

— Сколько времени? Я нигде не заметила часов.

— Сейчас десять пятьдесят семь, — ответил он, даже не поворачиваясь. — И у меня нет часов. Ну, помимо тех, что встроены в духовку. И кажется, еще одни в микроволновке. Да, кажется, в наше время в них встраивают часы.

Она оглянулась. На духовке горели голубые цифры 10:57. Одна загвоздка — стояла она полностью загораживая ему табло. И вообще, он не оборачивался. Наверное, посмотрел, когда доставал сыр.

— На моем мобильном есть часы, — продолжал он. — На моих компьютерах и машинах. Так что, пожалуй, часы у меня все-таки есть. Просто их нет отдельно. Они все являются частью чего-то.

— Если беседа должна заставить меня расслабиться и забыть о том, как я вас ненавижу, то, увы, ничего не выходит.

— Я и не думал, что выйдет. — Он поднял глаза, такие ярко-зеленые, что она вздрогнула. — Мне нужно было выяснить, принадлежите ли вы к Анзара, вот почему я столь грубо обошелся с вами. Прошу меня простить.

Ярость закипела в ней. Половина из того, что он говорил, казалась ей полной бессмыслицей, и она от нее устала.

— Кто такие, черт возьми, эти ваши Ант Зара, и куда вы подевали мою обувь?!

— Ответ на вторую часть вашего вопроса прост. Я ее выбросил.

— Чудно, — пробормотала она, глядя на свои босые ноги, и поджала пальцы, стоя на каменной плитке.

— Я заказал вам пару из Мэйси. Один из моих сотрудников уже в пути и скоро их привезет.

Лорна нахмурилась. Она не любила принимать что-либо от кого-либо и тем более не желала принимать что-либо от него. Тем не менее, похоже, ей суждено было смириться со многими его капризами, нравилось ей это или нет. Но он выбросил ее ботинки и еще разорвал блузку, так что покупка новой одежды — это самое малое, что он мог для нее сделать.

— А насчет этих самых Ант Зара?.. — Она знала, что он сказал «Анзара» (не то чтобы это имело для нее какой-либо смысл), но надеялась, что разозлит его, исковеркав слово.

— Эта история подлиннее. Но после всего, что случилось ночью, вы вправе услышать и ее.

Раздался короткий звон, и тостер выбросил рогалик. При помощи ножа, которым он мазал сыр, он извлек две половинки рогалика из тостера и положил их на маленькое блюдце, после чего протянул ей нож, блюдце и кремовый сыр.

Она выбрала самый дальний от него стул и стала намазывать рогалик.