Чтение онлайн

Распахнулась дверь, ведущая с камбуза на ботдек, выглянула Танюшка, отерла белым передником раскрасневшееся у плиты лицо, окинула веселым взглядом небо, океан, моряков. Чувствовала она себя прекрасно, хоть ребенок, как она, несколько смущаясь, сообщила Русову, уже «топает ножками, ворочается, будто тесно ему»... Да, чувствовала себя Танюшка Конькова великолепно и помогала коку печь «российские-ямщицкие» пирожки с капустой. Да вот и Юрик, покинувший свой убежище, выглядывает из-за спины Тани. Он как тень. Куда она, туда и он. Лицо строгое, тревожное. Посмотрел на шлюпку, на старпома, покачал укоризненно головой и положил Танюшке на плечи руки, повернул ее к себе, захлопнул с лязгом тяжелую железную дверь.

«А вдруг и Гемма там? На острове?» — пофантазировал Русов, и сердце забилось учащеннее. Он присел, погладил кота по шишковатой, с шрамом через всю морду башке, почесал ему за ухом, но кот не принял ласки, боднулся, мол, не котенок ведь, к чему эти сантименты?

— Остров!! Вижу остров!

Жоркин крик, усиленный динамиками, прокатился по всему танкеру. Послышался стук дверей, топот ног, удивленные и радостные восклицания, смех. Был обед, торжественное время, когда какие-либо сообщения по радио голосом, за исключением «водяной тревоги», передавать запрещено категорически. По крайней мере в соответствии с личным и строгим указанием капитана. Русов поглядел на него, Горин отложил ложку и, откинувшись к спинке стула, развел руками. Весь его вид говорил: «Ну что за несерьезность! Просто ребячество какое-то!»

— Остров! — опять проревел динамик. — Черные обрывистые скалы!

— Что-то аппетита нет, — притворно вздохнув, сказал старший механик Володин и, поглядев на капитана, поднялся: « Разрешите? Взгляну, как там двигунок в шлюпке.

— Идите, стармех, идите, — усмехнулся капитан. — Хотя Русов уже мне и доложил, что машина в шлюпке проверена.

— Да и я уже наелся, — озабоченно проговорил Бубин. — Поспешу-ка в рубку. Кто знает, может, порт Ресифи опять собирается нам что-нибудь отстукать?

— Все же остров в океане... Да еще какой: Святого Павла! Суда к нему подходят раз в два десятка лет, — задумчиво и мечтательно проговорил, не глядя на капитана, его второй помощник Степан Федорович Волошин и отодвинул тарелку. — Пойду-ка и я, Михаил Петрович.

— Ни у кого никакой выдержки! — сказал Горин и поглядел на Русова. — Может, и у вас есть какие-то срочные дела? Ведь до острова еще часа полтора идти.

— Дела? Естественно! — Русов засмеялся, решительно встал из-за стола. — Какая-никакая, но все же земля. А на подходе к берегу, капитан, я обязан быть в ходовой рубке. Полагаю, что и вы тоже.

— Полагаешь? — Капитан вяло ковырнул вилкой котлету, оглядел опустевшую кают-компанию: все убежали! Улыбнулся: — Нет, и у меня выдержки не хватает. Идем, Коля, взглянем-ка на этот островок.

— А пирожки? — заглянув в кают-компанию, выкрикнул кок. — Ямщицкие-то? Да их нигде, кроме как на танкере «Пассат», не подають.

— За ужином, — сказал Русов. — Вот все закончится благополучно, тогда мы их и отведаем.

— Закончится... благополучно, — проворчал капитан, повеселевшее его лицо вдруг опять как бы поблекло, стало сухим, замкнутым. Он нервно потер ладони, бросил короткий, исподлобья взгляд на Русова: — Чему радуемся?

— Не зря с вами потрудились, ведь как точненько проложили курс к острову. Да его в океане труднее, чем иголку...

— Только без лишнего риска, Коля. Нельзя будет высадиться, не рискуй, ты все понял?

Русов не ответил, толкнул дверь рубки, и к нему тотчас ринулся Куликов, лицо у него было восторженным, мальчишеским:

— Остров! Я его первым увидел.

— Есть же приказ, Куликов, а вы! — сердито сказал капитан. — Орете на весь океан! Остров для нас, судоводителей, Куликов, это не романтика, а прежде всего повышенная опасность, понимаете?.. Бубин!

— До Святого Павла восемь миль, капитан, — ответил радист. Толстым своим лицом он вжимался в резиновый раструб радиолокатора. — Между прочим, сорок лет назад на него высадился бразилец Педро Родригес. Ему захотелось «поробинзонить». Так вот, когда его через пять лет забрали, то он...

— Самый малый, — приказал капитан.

— Необитаемый остров! — продолжал Жора. — Капитан, сколько я думал об этом... и вот я на нем.

— С чего вы взяли, Куликов? На остров пойдет Русов, а не вы. Это не прогулка, между прочим, а сложная спасательная экспедиция.

— Капитан! Михаил Петрович, да я...

— Между прочим, капитан, мне нужен надежный и смелый помощник, — решительно проговорил Русов и вынул из ящика бинокль. Капитан хотел возразить, но тот опередил его: — Со мной пойдут Куликов, боцман, Алексанов и Серегин. В противном случае, капитан, я отказываюсь.

— А я прикажу вам возглавить экспедицию на остров, даже если вы будете настаивать на том, что возьмете с собой Куликова!

— Но вы же не прикажете, ведь так? — буркнул Русов.

— Да это же мальчишество!

— До острова пять миль, — сказал Бубин.

— Самый малый, — приказал капитан и вздохнул: — Ну хорошо, Русов, пускай Куликов пойдет с вами. Степан Федорович, подмените Куликова, пока он будет на острове.

— Хорошо, — кивнул Волошин. — Жора, сделай запись: «Вахту по распоряжению капитана сдал...» Что еще записать, кроме общих сведений, в журнал, капитан?

— Запишите. Старшим для высадки на остров Святого Павла назначаю Русова Николая Владимировича, — громко, как бы для того, чтобы все слышали, проговорил Горин. — Приказываю: в случае повышенной опасности для членов экипажа спасательной шлюпки не рисковать, на остров не высаживаться. Личную ответственность за это несет старший помощник капитана.

— Несу! — усмехнулся Русов.

— Спасибо, — шепнул ему, подойдя вплотную, Жора.

— Три мили до острова, — сказал Бубин. — Так вот, когда того бразильца забрали с острова, он сказал: «Будь он проклят». А на суше наш робинзон очень грустил по своему островку. И помер. Говорят, от тоски.

— Отставить разговоры в рубке, — прикрикнул капитан. — Да что это такое сегодня происходит с вами, товарищи? Помощник капитана во время обеда орет на все судно «остро-ов, остро-ов!», потом вся эта болтовня в рубке о детских мечтах. А все ли готово для проведения спасательных работ?! Где доктор? Подготовлен ли лазарет?