Резидент
Шрифт:
– Ты имеешь в виду эротическую благодарность?
– Естественно!
– А не боишься?
– Чего мне теперь бояться? – вздохнула Ксения.– Сама ведь всем разболтала о нашей сексуальной связи... Мишка обязательно папе с мамой донесет. Ну, да семь бед – один ответ!..
Ты посмотри, что делается: никто ничего не боится!.. Только у меня поджилки трясутся! А ведь это я Герой, а не они...
Правда, уровень ответственности у нас с Ксенией разный: ей перед папой и мамой отвечать, а мне... Неужто мир вот так просто рухнет из-за того, что эта девушка станет моей женой? Больший абсурд трудно себе представить!.. Хотел бы я знать, о чем думал мой предок Андрей Тимерийский, связываясь с Сагкхом!
...Мы уже вошли в ложницу, где состоялась первая наша встреча, а я все пребывал в мучительных сомнениях. И склонялся все больше и больше к мысли, что мой предок не мог так фатально промахнуться! Ведь он не был подлецом... Не был! Он умер Героем – с мечом в руке, защищая человеческую цивилизацию! А ведь мог выпросить у Сагкха Бессмертие – как тот же Кощей... Мог добиться вселенской власти... Наверное, прав сатир Погоняйло: дело не в Сагкхе, не в Черной плазме, а в человеке. И если мой предок поверил Сагкху, значит, у него имелись на то серьезные причины!.. Они не все успели – Сагкх и человек. Что-то пришлось доделывать моему отцу. А заключительный аккорд в написанной когда-то мелодии выпало исполнить нам с Ксенией...
Рассуждения рассуждениями, но главное – она, земная девушка... Оцените мою стойкость! Я прошел через десяток репетиций, прежде чем заключить ее в объятия– уже без всяких имитаций и всерьез!.. Пусть рухнет мир, но продолжается любовь! А еще точнее: мир стоит до тех пор, пока в нем есть любовь! И быть посему...
15
Съемки на планете Аргамасадор наконец завершились. Я отправил в Кощеев замок оператора Ползунова, а сам остался у барона Дагона, устроившего по случаю расставания грандиозный пир. Признаюсь, мне было грустно покидать гостеприимную планету, где я, возможно, обрел смысл и цель своей жизни. Надо делать кино! Надо делать кино не только на Земле, но и на других планетах, где об этом важнейшем из искусств ничего не слышали...
Пир удался на славу! Собственно, иного исхода барон Дагон просто не потерпел бы... Правда, дракон Сюзи едва не свернул себе вторую голову, вздумав показать нам себя во всем блеске после принятия изрядной дозы. К счастью, затея закончилась относительно благополучно и для Сюзи, и для пирующих. Когда эта туша свалилась с неба, Рваный Билл (тоже сильно пьяный) порывался набить морду пятой, самой вредной драконьей голове, но его оттащили. Сюзи отправили отсыпаться в родную пещеру в сопровождении поклонников его артистического таланта, а мы стали собираться домой.
На сборы ушло по меньшей мере полдня, поскольку постоянно оказывалось, что мы кого-то забыли или потеряли... Наконец, невероятными усилиями с помощью уговоров и угроз мне удалось вывести за стены баронского замка всю съемочную группу. Аргамасадорцы сопровождали нас до самых ворот Дороги гельфов. Там мы распрощались окончательно, и я вздохнул с облегчением: счастливо не оправдались терзавшие меня последние часы опасения, что нам вообще никогда не вырваться из рук гостеприимных хозяев...
Разбойники из клана Дикой Обезьяны допились до такой степени, что в седлах держались с трудом. Упал лишь отважный атаман Рваный Билл. С помощью подсобного рабочего Евграфа Сиротина мне удалось взгромоздить его обратно на коня. Падение явно пошло Василию на пользу: он не только не пострадал, но даже, кажется, протрезвел.
– Где мы? – ошалело уставился Билл на стены тоннеля.
– На Дороге гельфов, пьянь! – огрызнулась в его сторону сердитая принцесса Анастасия, которую чрезвычайно утомили долгие проводы.
– «На Муромской дороге стояли три сосны...» – невесть с чего запел Васька популярную песню, вызвавшую большой переполох среди разбойников, впрочем, кто в лес, кто по дрова поддержавших атамана. Особенно усердствовал Коля Бабкин – не обладавший, к слову, ни голосом, ни слухом. В ограниченном пространстве Гельфийской дороги мелодичная и грустная песня превратилась в дикий рев шести луженых глоток, слушать который довелось всей остальной группе. Клану Дикой Обезьяны тихо подсвистывал носом Степан Степанович Соловьев, консультант по нечистой силе, упившийся до такой степени, что его не смог бы разбудить и трубный глас...
Из разбойников не пел только Никонов. Он, пожалуй, был трезвее других. Время от времени переглядывался с Сиротиным, словно ожидая каких-то событий.
Мне эта парочка всегда казалась подозрительной. По возвращении на Землю я собирался поговорить с ними всерьез. Почти не осталось сомнений в том, что под маской землянина Никонова скрывается агент черных магов.
Надо признать, я здорово подзапустил разведывательную работу, занятый съемками фильма! Предстояло быстрыми темпами наверстать упущенное.
К сожалению, и с Инструкцией получилось не так, как задумывалось. В частности, не удалось задействовать шилохвоста с Каика и урию с Урипли. Тот же сценарист Рваный Билл во всеуслышание заявил, что у него и без шилохвоста хватает впечатлений. И вооб-ще – обилие монстров из достоинства фильма запросто может превратиться в недостаток, поскольку среди невероятных подвигов царевича Елисея теряется любовная линия...
Знал же, подлец, к кому воззвать! Немедленно вмешалась принцесса Анастасия, заявившая, что шилохвост появится в картине только через ее труп!
Разумеется, я не стал настаивать: с какой стати из-за шилохвоста рисковать жизнью собственной жены? Да пропади он пропадом, этот каикский монстр!
Словом, я уступил требованиям съемочной группы, предварительно оговорив, что Инструкцию по борьбе с оборотнями мы доснимем в Кощеевом замке, где этого добра (я имею в виду оборотней) хватает с избытком... Ну не мог я оставить министра внутренних дел РФ без учебного пособия по борьбе с отвратительным явлением, именуемым в просторечии метаморфизацией!
Вступив в Кощеев теремок, я сразу почувствовал, что там происходит неладное. То есть поначалу показалось, что дело в чрезмерно крепком аргамасадорском вине, раскачивавшем меня из стороны в сторону, но потом я сообразил: сам замок странно вибрирует... Все напоминало землетрясение, которое я однажды пережил на Альдеборане. Вот только откуда взялась дымка, местами переходившая в плотный туман и заполнявшая огромные помещения?
– Горим, что ли? – встревожился слегка протрезвевший Василий.