Чтение онлайн

— Учту на будущее.

Она демонстративно вздохнула, когда ее родители и брат прошли через двери.

— Ладно, пора мне опозориться.

— Я не сомневаюсь, — сказал Джоэл, — что, как бы все ни обернулось, ты произведешь впечатление.

Мелоди пошла дальше. Джоэл уже хотел было последовать за ней, но заметил компанию рифматистов, прибывших вместе. Двенадцать человек в красных рубашках и белых брюках или юбках. Команда Нализара.

Их возглавлял сам профессор. Из-за одного его присутствия студенты казались более высокомерными, более исключительными. Пока они по одному заходили внутрь, Нализар стоял у двери, скрестив руки на груди.

Стиснув зубы, Джоэл заставил себя зайти в здание вслед за ним. Профессор, как заметил Джоэл, свернул направо, в коридорчик к лестнице, ведущей в обзорную комнату.

Джоэл поспешил за ним. В коридоре почти никого не было, но от ворот арены доносился гул толпы.

— Профессор, — позвал Джоэл.

Нализар обернулся, но, мазнув по Джоэлу взглядом, сразу пошел дальше.

— Профессор, — повторил Джоэл. — Я хочу извиниться.

Нализар снова обернулся и на этот раз посмотрел на него так, словно увидел впервые.

— Хочешь извиниться за свои сплетни, будто похититель — это я?

Джоэл побледнел.

— Да-да, — добавил Нализар, — я слышал о твоих обвинениях.

— Ну, я был неправ. Прошу прощения.

Нализар поднял бровь, и это был единственный ответ. Но в его случае это, похоже, означало, что извинения приняты.

— Вы приехали сюда, в Армедиус, идя по следу Хардинга, — сказал Джоэл.

— Верно, — ответил Нализар. — Я знал, что-то вырвалось на свободу, но никто на Небраске мне не поверил. Хардинг был самой подходящей кандидатурой. Я сделал так, что начальство освободило меня от службы на формальном основании, и приехал сюда. Когда начались исчезновения, я понял, что не ошибся. Однако Забвенные хитры, и мне требовались доказательства. Все-таки, как ты, наверное, осознал, обвинять невиновных — дело ужасно неблагодарное.

Джоэл скрипнул зубами.

— И кем же он был?

— Забвенным. Почитай газеты. В них достаточно информации.

— Там нет подробностей. О них никто не рассказывает. Я надеялся…

— Я не склонен беседовать об этом с нерифматистами, — отрезал Нализар.

Джоэл глубоко вздохнул.

— Ладно.

Нализар снова поднял бровь.

— Я не хочу препираться, профессор. Мы, выходит, стремились к одной и той же цели. Если бы мы помогали друг другу, то могли бы добиться большего.

— Большего можно было добиться, если бы ты не встал у меня на пути. Если бы ты не облил меня так неудачно кислотой, у меня остались бы силы справиться с этим дураком Хардингом. А теперь прошу меня извинить, мне пора.

Нализар пошел дальше.

«Остались бы силы?..»

Джоэл нахмурился.

— Профессор?

Нализар остановился.

— Ну что еще? — спросил он, не оборачиваясь.

— Я просто хотел пожелать вам удачи — чтобы вам повезло так же, как две ночи назад.

— И как же мне повезло две ночи назад?

— Хардинг в вас не выстрелил, — пояснил Джоэл. — Он выстрелил в Фитча. А вот против вас оружия не применил, хотя перед вами даже не было линии Запрета, чтобы остановить пулю.

Нализар молча слушал.

— И, — добавил Джоэл, — еще вам повезло, что он не стал посылать на вас меловиков после того, как вы потеряли сознание. Он перестал обращать на вас внимание и занялся студентами. На его месте я бы сначала превратил в меловика главную угрозу — взрослого обученного рифматиста.

Джоэл склонил голову набок, слова срывались с языка раньше, чем он успевал их осознать.

«Пыль побери, — подумал он. — Я уже не прощения прошу, а снова его обвиняю! У меня и правда пунктик на его счет».

Он открыл было рот, чтобы забрать свои слова обратно, но вдруг замер. Нализар повернулся к нему вполоборота, его лицо оставалось в тени.

— Интересные выводы, — тихо произнес профессор без обычной насмешки.

Джоэл попятился.

— Есть у тебя еще какие-нибудь теории? — спросил Нализар.

— Я… — Джоэл сглотнул. — Хардинг. Тот, кто его контролировал, не казался слишком… смышленым. Он сам запер себя в ловушку из линий Запрета и не очень умело направлял меловиков, поэтому нам с Мелоди и удалось сбежать. Он так и не заговорил, только рычал или пытался кричать. Но замысел был действительно сложным: Экстона подставили, похищения лучших студентов спровоцировали панику, она привела к тому, что большинство студентов-рифматистов собралось в одном месте, и с ними легко было покончить разом. Похоже, то существо, с которым мы боролись, проявляет себя только ночью. Днем Хардинг вел себя нормально. Не он составил план, да и не скажешь, что у Забвенного хватило бы сообразительности на такое. Это заставляет задуматься… не помогал ли ему кто-то еще? Может быть, кто-то поумнее?

Нализар полностью повернулся к Джоэлу. Он стоял, выпрямившись, спокойный, полный чувства собственного достоинства, и Джоэлу показалось, что профессор неуловимо изменился. Как в тот день, когда он увидел его в окне и Нализар встретился с ним взглядом.

Высокомерие Нализара сменилось холодной расчетливостью. Словно молодой выскочка был всего лишь образом, тщательно выстроенным так, чтобы его ненавидели, но не замечали в нем угрозы.

Профессор шагнул вперед. Джоэл, взмокнув, отступил.

— Джоэл, — сказал Нализар, — ты ведешь себя так, будто ты в опасности. — В глубине его глаз мелькнуло что-то темное — смазанная угольная чернота.

— Кто вы такой? — прошептал Джоэл.

Улыбнувшись, Нализар остановился в нескольких футах перед Джоэлом.

— Герой, — ответил он тоже шепотом, — с твоих же слов. Тот, кто никому не нравится, однако, по общему мнению, обладает храбрым сердцем. Профессор, подоспевший на выручку студентам, пусть и слишком поздно и слишком ослабленный, чтобы победить врага.

— Это был обман. — Джоэл вспомнил, в какое замешательство пришел Нализар, когда они столкнулись в общежитии, и как он отреагировал на Хардинга. Не удивился, а скорее… забеспокоился. Словно понял, что у него намечаются сложности.

Изменил ли он тогда свой план и стал сражаться с Хардингом, чтобы, изобразив из себя героя, одурачить Джоэла?

— Вы бы оставили меня в живых, — сказал Джоэл. — Лежали бы там, якобы без сознания, пока ваш подручный превращает студентов в меловиков, а потом бросились бы на помощь и спасли некоторых из них. Стали бы героем, но рифматистов Армедиуса было бы уже не вернуть.