Рифы судьбы
Шрифт:
…Как-то оно произошло с этим белобрысым. В это время я чувствовала себя глупо и беспомощно. Когда всё наконец закончилось и он заснул, я продолжала тупо смотреть то в потолок, то на очертания комнаты. Я выкликала в себе чувство освобождения, радости… ну, хотя бы сладости отмщения… ну, хоть бы удовольствиишка какого на грамм… Ни-че-го! Только гадостно как-то, одиноко и абсолютно пусто.
Почему-то с новой ясностью вспомнился мой недавний день рождения… А!.. да, да, да… Вот они, долгожданные восемнадцать лет!
– Комаха! Поздравляю тебя! Теперь тебе восемнадцать! – счастливо улыбается он.
– Я тоже тебя поздравляю! Теперь тебя уже не могут посадить за растление малолетних!.. Я сдержала своё обещание – никто ничего не узнал. Так что теперь ты можешь жить спокойно – ты свободен.
И тут под серым полусонным взглядом светлеющего окна я поняла, что нет для меня на свете ничего желанней и дороже тех самых объятий, от которых я сбежала, и всё, что я пыталась в себе повыкорчевать, сидит себе живёхонькое, несмотря ни на что… только болит, измордованное, ещё нестерпимее…
Сосед мой по койке приткнулся было ко мне, но вмазался носом прямо в один из ручьёв, которые стекали из моих глаз долго и безутешно.
– Ты чего? Что с тобой? – встрепенулся он.
– Ничего, ничего. Это неважно. Я пойду, у меня сегодня съёмка.
– А когда я тебя к Львовой отведу?
– Ну, давай завтра.
На съёмку я принесла такое лицо, что все ахнули.
– Комаха, что с тобой?
– Да как же эти синяки под глазами замазать? Ты чего это?
– Так это же она во ВГИК провалилась! – поспешил разъяснить мой «учитель».
– Это ты так из-за ВГИКа?
– Ага! – обрадовалась я, и слёзы снова стали вываливаться из глаз.
– Да брось ты… – и все принялись меня утешать, и синяки были замазаны, и нужные сцены отсняты.
Конец ознакомительного фрагмента.