Рихард Зорге
Шрифт:
Примерно в это же время из Центра пришло письмо и на имя Макса Клаузена: «Вы наш лучший радист, и мы ни на минуту не сомневаемся в вас и вашей работе… Проделанная вами работа весьма ценится и будет соответствующим образом отмечена».
Такое отношение руководства Разведывательного управления заметно улучшило настроение Рихарда. Особенно его тронуло обращение Урицкого, который искренне старался помочь резиденту и даже заботился о его самочувствии и нервном здоровье. Все это помогло Зорге выйти из тяжелого психологического кризиса и с прежней самоотдачей продолжить разведывательные дела.
К военному атташе Отту из Берлина стали поступать секретные экономические отчеты германского генштаба, другие документы о военном положении Германии, с которыми Зорге имел возможность знакомиться. Так началась его работа по разведке фашистской Германии с территории Японии. Наиболее важную информацию из переписки Отта Рамзай направлял в Центр. В одном из его сообщений говорилось, что по состоянию на начало 1937 года дефицит стали несмотря на импорт замедляет перевооружение германской армии. Из-за рубежа также должен ввозиться алюминий, так как германские заводы без этих поставок не смогут выполнить все военные заказы. В другой телеграмме сообщалось о количестве уже развернутых в Германии пехотных и артиллерийских полков.
Отт часто встречался с прибывающими из Германии в краткосрочные командировки офицерами, которые много рассказывали ему о реальном положении дел в вермахте. Так, оказалось, что в частях по-прежнему много вооружения устаревших образцов, оставшегося после Первой мировой войны, не хватало и подготовленных офицерских кадров. Военный атташе считал, что Германия может начать военный конфликт не ранее чем через четыре года. Все эти сведения Рамзай немедленно направлял в Москву.
Однако основное внимание Зорге по-прежнему уделял Японии. Учитывая возможности резидентуры, Центр стал ставить более сложные задачи. В соответствии с одной из них требовалось добыть информацию о наличии и перспективах развития химического оружия в японской армии. Рихард поручил заниматься этим вопросом Мияги, и вскоре тот через свои связи добыл первые сведения несмотря на их крайнюю закрытость. Несколько позже старательный помощник Рамзая принес резиденту фотографии всех типов танков, состоящих на вооружении японской армии, с их подробными характеристиками. Он получил эти материалы от своих армейских знакомых, ставших его источниками.
Не менее успешно работал другой соратник Зорге. Одзаки, имевший доступ к окружению принца Коноэ, закреплял свои позиции в высших политических кругах страны. Зорге поручил ему следить за развитием японо-китайских отношений, не исключая, что Токио может расширить свою экспансию в Северном Китае. Сотрудник резидентуры, как специалист по китайским делам, периодически привлекался в качестве эксперта к обсуждению дальнейшей стратегии действий Японии на материке.
В ходе очередных консультаций ему удалось познакомиться с обсуждаемым планом действий правительства на ближайшие годы. Оказалось, что правящие круги Японии, несмотря на заключение антикоминтерновского пакта, не намерены в ближайшей перспективе предпринимать активные действия против СССР. Вместо этого было признано целесообразным оккупировать весь Китай, чтобы обеспечить свою страну необходимым сырьем. При этом считалось, что китайская армия серьезного сопротивления не окажет. Только после этого будут рассматриваться планы «большой войны». Таким образом, направление японской агрессии смещалось на юг, и в обозримом будущем военная угроза СССР на Дальнем Востоке существенно уменьшалась.
Когда об этом была информирована Москва, Центр срочно потребовал подтверждений, настолько важными и неожиданными были полученные из Токио сведения. Все помощники Зорге получили это задание и стали встречаться со своими источниками. Мияги первому удалось добиться успеха. Знакомый ему полковник из генерального штаба, занимавшийся в свободное время живописью, в беседе с художником проговорился, что видел в одном из авиационных полков крупномасштабный макет китайской территории. Он был изготовлен для подготовки летчиков к воздушным налетам на важнейшие объекты этой страны. Сам Рихард получил подтверждение от своего друга полковника Отта, которому, как ближайшему союзнику, японцы сообщили о предстоящей в Китае операции.
Это был очередной большой успех резидентуры, возглавляемой Рамзаем. Советское военное командование на основе этой важной информации внесло коррективы в планы развертывания Дальневосточной группировки войск Красной армии, уменьшив ее численность и боевой состав. Высвободившиеся силы стали рассматриваться в качестве резерва для усиления западного направления, где возрастала агрессивность быстро наращивающей свой военный потенциал фашистской Германии.
В Разведывательном управлении решили поощрить сотрудников токийской нелегальной резидентуры за достигнутые ими успехи в получении стратегически важной информации. По указанию Урицкого на имя наркома обороны СССР Маршала Советского Союза Ворошилова была подготовлена докладная:
«В течение двух с лишним лет в качестве неофициального секретаря германского военного атташе в Токио ведет работу в чрезвычайно трудных условиях наш работник, член ВКП(б) Зонтер Ика Рихардович.
Этот товарищ все время снабжает нас материалами и документами о японо-германских отношениях…
Вместе с ним работает в качестве радиста т. Клаузен Макс, который беспрерывно, в тяжелых агентурных и технических условиях поддерживает с нами радиосвязь.
Следует отметить, что оба эти товарища практически в момент событий 26.3.36 года в Токио поддерживали с нами бесперебойную радиосвязь и держали нас в курсе всего происходящего.
В настоящее время работа этих двух товарищей приобретает особое значение, но на почве длительной работы в тяжелых условиях, на почве длительного отрыва от Советского Союза у них чувствуется большая моральная усталость. Заменить их в данное время невозможно. Для пользы дела необходимо продлить работу этих товарищей, закрепив их на тех позициях, на которых они находятся.
Прошу вашей санкции на награждение этих товарищей орденами “Красной Звезды”, что ими безусловно заслужено и явится для них стимулом для напряженной работы в особых условиях.
Начальник Разведывательного управления РККА
Комкор С. Урицкий».
Этот документ, как того требовали существовавшие в то время правила, прошел предварительное согласование в партийных и кадровых органах Разведуправления. Каких-либо негативных и компрометирующих данных на Рамзая и его радиста практически не было, за исключением донесения одного из курьеров, написанного в 1934 году. В нем говорилось о «неверных политических взглядах» Зорге на политику Коминтерна. Кроме того, сохранилась негативная характеристика, составленная начальником японского отделения Покладком после его встречи с Рихардом во время его посещения Москвы в 1935 году. Урицкий не стал принимать их во внимание, но эти документы остались в делах Восточного отдела, как того требовали правила.
Представление было направлено в Наркомат обороны, но не было полностью реализовано. Зорге и Клаузену были объявлены благодарности. Награждение орденами по формальным основаниям было признано нецелесообразным. В военном ведомстве и Разведывательном управлении в это время начали разворачиваться драматические события, которые в последующем оказали серьезное влияние на работу военной разведки, а также на судьбу многих сотрудников Разведывательного управления и разведчиков, выполнявших специальные задания за рубежом.