Чтение онлайн

— Не делай этого! Джей! — Его локоть отскочил от стены при ударе и прервал мои шаги.

Что за имена он выкрикивал в сне? Почему он звучал, словно вовлечен во что-то реальное, словно по-настоящему терпит боль и мучение?

Блеск капель пота, покрывающего его кожу, был заметен в свете луны. Его брови сошлись вместе под тяжестью боли, а тело тряслось, как и мое.

— Ник, — прошептала я. Порыв лечь рядом с ним и успокоить тянул меня вглубь комнаты, словно инстинкт манил меня пойти к нему и унять его агонию.

Мужчина обмяк на кровати и воздух пронзил поток ругательств.

Пятясь назад к двери, я выскользнула из комнаты в момент, когда его глаза распахнулись. Сердце грохотало о ребра, и я ахнула, чуть не промахнувшись дверным проемом.

Из коридора я заглянула в щель, наблюдая, как он вертикально уселся на самом краю кровати, удерживая голову руками и раскачиваясь вперед и назад. Его частое дыхание прерывалось хныканьем, и я уловила блеск чего-то, что он вытащил из тумбочки рядом с собой.

Его рука дрожала, пока, ровно удерживая длинное лезвие, Ник надрезал свою кожу.

Чуткий голос выкрикивал откуда-то изнутри меня — я укоренила его там в раннем возрасте, чтобы излечивать других, благодаря моей прекрасной матери. Именно он стал причиной, по которой я решила работать психотерапевтом — чувствовала желание помочь чьей-то боли. Видение Ника таким, хоть он и был моим похитителем, вызывало во мне не меньше сожаления. Боль раскрылась внутри моего сердца, словно цветок, когда он принялся встряхивать свою покрытую шрамами руку.

Каким бы жестоким или доминирующим он не казался, этот мужчина был сломлен. Терзаемый чем-то. Разрушенный неведомой болью.

От чего?

Это был вопрос, который подобно чуме, заполнил мой разум, пока босые ноги несли меня назад в свою комнату.

***

Закрыв книгу, я отложила ее на кровать рядом с собой и уселась прямо, когда Ник появился в дверном проеме моей комнаты с примерно дюжиной пакетов в руках. Войдя, он поставил их все на пол, вышел, взял коробки с обувью и коробку молочно-голубого цвета, внося все это и ставя в центре комнаты.

Хоть содержимое и оставалось неизвестным, я не могла перестать пялиться на руку, где, я знала, начал формировать новый шрам.

Я скользнула ногами с края кровати, до сих пор неуверенная, что, черт возьми, происходит, но любопытство взяло верх, и с легким кивком от Ника, дающим мне разрешение, я подползла к коробкам.

В каждой я нашла изобилие платьев, рубашек, джинсов, маек, трусиков и туалетных принадлежностей. Две коробки с обувью — пара кедов-чаксов и берцы, обувь именно того стиля, который я предпочитала до встречи с Майклом. Словно Ник каким-то образом выдернул их из моего прошлого.

— Я не… выбирал это, — Ник нарушил тишину.

— Нет, это… вещи классные, — мой взгляд бы приклеен к пакетам с одеждой, и я подарила ему полуулыбку. — Спасибо… за то, что делаешь это. Я соскучилась по обычной одежде.

Я чертовски сильно хотела спросить его о прошлой ночи, о кошмаре и порезе, об именах, которые он выкрикивал. Благодаря длинному рукаву его куртки, я поймала лишь малюсенький кусочек кожи, исполосованный шрамами.

— Ты носила такую одежду?

— Ага, до того, как стала женой политика, после чего мой гардероб изменился на кашемир и шелк. И жемчуг, — я покачала головой от этой мысли. — Двадцать четыре года, а уже жемчуг. Единственная женщина в моей жизни, носившая жемчуг, была моя бабушка.

Сунув руки в карманы джинсов, Ник пожал плечами.

— Не знаю, кажется, соответствует работе жены богатенького политика.

Я принялась играть шнурками чаксов.

— На самом деле, это не соответствовало ни одной из моих работ. Особенно не той, для которой одеваешься, чтобы упасть и вываляться в грязи.

— Кем же ты, бл*дь, работала? Борцом в грязи?

Смех вырвался из моей груди, и звук показался таким странным. Я не смеялась так долго, и по хмурому выражению на лице Ника, он тоже чувствовал себя странно.

— Нет. Я была психотерапевтом. Мне нужно было выходить на работу раз в неделю, и обычно это было во время одной из встреч Майкла за городом. Каждую среду мне давалось ровно три часа блаженства.

— Что ты там делала? Передавала фото своего мужа молодым впечатлительным будущим избирателям.

Я опустила взгляд, и моя улыбка померкла.

— Кажется, я обманом заставила всех думать, что я всего лишь кукла, — притягивая колени к груди, я обняла их руками. — Хорошо для меня. Важнее всего, как именно ты выживаешь. Мне нравится думать, что в некоторые дни за те три часа я делала больше добра, чем за всю свою жизнь.

— И что заставило тебя пойти в психотерапевты? — Он скрестил руки на груди и оперся о стену.

— Ну… — Из меня вырвался смешок, похожий на икоту. — Внутри каждого психотерапевта живет пациент, — я пожала плечами, до сих пор играя со шнурком. — Мне сначала самой нужно было разобраться с несколькими вещами, так что я думала, что помощь другим научит меня, как это сделать.

— Поэтому ты порезала себе вены? Пытаясь разобраться?

«Зачем ты порезал себя?» — хотелось спросить мне. Прошла неделя с тех пор, как он увидел шрам на моем запястье, и я думала, что он забыл о нем.

— Ты первый.

Он покачал головой.

— Нет. Рассказывай. Почему ты пыталась наложить на себя руки?

— Какая разница? — Парой дней ранее он спросил меня, чем отличался мой шрам от других. — Это вставляет палки в колеса твоих планов, или что-то в этом роде? Почему ты кипятишься по этому поводу? Это делает меня испорченным товаром для какого бы там ни было плешивого толстозадого отморозка, которому ты собираешься меня сбагрить?

Подергивание на его щеке дало мне понять, что он хотел засмеяться, хотя мудро сдержался, отчего мои мышцы окатило злостью.