Чтение онлайн

Место передачи было в заброшенном офисном здании за Маунт Эллиот, где Боянский часто оставлял для меня пакеты — наркотики, оружие, все, что мне было нужно. В течение нескольких месяцев они позволяли мне снимать квартиру над их баром — место, где человек мог остаться совершенно анонимно, так как никто не переходил дорогу Леону Боянскому. Это как перейти дорогу главе семьи Гамбино.

Хоть мне и стоило мысленно приготовиться к ужасному акту возмездия Кокса, вместо этого я сломал весь мозг, пытаясь представить, что Леон оставил для меня. Передача не всегда была хорошей. «Передача» означало, что он не хотел, чтобы кто-то за ним следил.

Разбитое стекло, гниющая древесина и бумага засоряли пол под рухлядью в виде мебели, тяжелой от грязи, и я прошел мимо в заднюю комнату. Там, прислоненный к стене позади стеллажа с полками, ждал пакет с типичной запиской, прикрепленной тонкой лентой: Ник.

Я сорвал маленький лист бумаги и открыл конверт. Из темной глубины пакета я осторожно вытащил холдер из конверта, и поднял его, чтобы увидеть то, что, по-видимому, было SD-картой.

Жжение внутри подсказывало мне, что содержимое этой карты не несло ничего хорошего, и часть меня хотела выбросить ее, выбежать из здания и притвориться, что я ее не видел.

Логическая сторона меня спрятала ее в карман и вышла из здания.

***

Иногда у меня бывает предчувствие.

Прошло полчаса с тех пор, как я забрал SD-карту, и хотя я до сих пор не посмотрел ее содержимое, что-то сказало мне, что я окажусь в противостоянии между Обри и тем, что это призовет меня сделать.

Возможно, это были мои сомнения в отношении будущего наших извращенных отношений, коих не должно было быть, или, может быть, это было отчаяние, позволяющее мне каждую ночь падать жертвой ее чар, чтобы быть затянутым в постель, где единственная мысль, простейшая мысль в моей голове, была о том, как заставить эту женщину кричать мое имя.

В любом случае, у меня было чувство, которое я не мог игнорировать, поэтому инстинкт заставил меня налить бокал вина из бутылки, которую я прикупил на обратном пути в поместье.

Обри лежала на кровати и читала Фолкнера. Когда я подошел с бокалом красного вина, ее глаза загорелись.

— Ооу! Я так давно не пила вино. Что за повод?

Я пожал плечами — жест сам по себе ложь — и поставил бокал на тумбочку.

— Подумал, это может заставить тебя опьянеть быстрее. Позволит мне воспользоваться тобой.

Улыбаясь, она подняла бокал рядом с собой и сделала глоток.

— Мммм. Пикантное. Люблю красное сухое.

— Я оставлю бутылку здесь. Нужно кое-что закончить, и я вернусь убедиться, что ты разогрелась. — Уголки моих губ приподнялись в улыбке, несмотря на то, что узлы скручивались внутри меня, и я вышел из ее комнаты, проталкиваясь в дверь своей спальни.

Оказавшись в гардеробной, я вставил карту в компьютер.

Файл был подписан «Расплата», а узлы в моем животе свернулись туже, когда я нажал «открыть».

Крики полились из черноты на экране, которая в конце концов превратилась в незнакомую комнату. Камера приблизилась к обнаженному телу женщины, грудь которой подскакивала от толчков в ее тело. Картинка увеличилась, приблизив член оператора, врезающийся в нее, а затем камера, дрожа, поднялась на ее тело, искажая качество. Его резкие вдохи заглушали ее мучительные крики, а объектив повернулся вправо, показывая ее руки, связанные за спиной.

Я понятия не имел, кто эта женщина, пока камера не поднялась на ее лицо.

Узкие ярко-карие глаза.

Угольно черные волосы, рассыпавшиеся вокруг ее лица.

Бледная кожа с небольшим розовым оттенком.

Джейд.

Мое сердце замерло, не столько из-за женщины в кадре, сколько из-за той, которая не попала в камеру.

— Кто такой Алек Вон? — спросил мужчина, врезаясь в нее настолько сильно, что ее черты исказились, и она закричала от боли. — А? Давай. Гребаная шлюха. Маленькая гребаная шлюха. Кто такой Алекс Вон?

— Я не знаю! Я не… знаю никакого Алека!

Оператор рассмеялся, словно ее рыдания забавляли его, и скрутил ее сосок, прежде чем впиться грязными ногтями в ее задницу.

— Да... вот так, шлюха. Кричи. Кричи громко. Никто тебя не услышит.

— Я... член... опасной группировки. Они найдут тебя. И они убьют тебя! — Ее крики эхом раздались в комнате, и смех мужчин последовал за ними.

— Ты уже будешь мертва, милая.

Ее крик достиг холодящей кости высоты, а затем разбился в тишину.

Камера открыла новую сцену.

В центре того, что оказалось подвалом с высокими стенами и запятнанными шлакобетонными блоками, на стуле сидела фигура, повернутая спиной, ее руки были связаны. Брезентовый мешок был наброшен на голову.

Освещенный лишь светом от камеры, подвал выглядел в основном пустым, с несколькими тенями, застигнутыми на фоне. Возможно, заброшенный, но, когда оператор обошел вокруг жертвы, в кадре появился поднос с инструментами — все покрытые, по-видимому, кровью.

Глубокие хриплые вздохи, сопровождаемые тихим смешком, показали некоторое волнение со стороны таинственного видеооператора, и я приготовился, когда его рука потянулась из-за камеры и сняла мешок.

Боль ударила мне в грудь. Я едва мог втянуть воздух. Мои руки сжались в кулаки по бокам, зудя от желания пробить стену.

Кровь приклеила волосы к ее лицу, скула выглядела так, будто была разбита, а затем выколота резцом. Глаза заплыли черным и синим, блестели от гноя.

Лорен.

Вытащив стул из-под себя, я швырнул его в стену, оставив зияющую дыру пыли и разрушенного гипсокартона. Удар за ударом, я разбивал дерево на куски и, бросив его на пол, принялся расхаживать, потирая свой череп.