Чтение онлайн

Стояли веселые времена. Ажиотаж людей нарастал, как волна. Богачи, мечтавшие победить на выборах в городское собрание, приносили амфитеатру богатые дары, и Фило, сын Алексиса, первым подал пример, затем отцы города начали давать займы для строительства амфитеатра, причем несколько раз у них беззастенчиво конфисковывали имущество, сочтя, что они недостаточно щедры. Жители махнули рукой на все другие новшества, которые планировалось ввести в городе: все деньги поглощал амфитеатр.

Но зато, когда он наконец был построен и улеглось волнение дня открытия, отцы города оказались в ситуации, которой сотни лет не ведали ни Эфес, ни Милет, – город превзошел себя. Ценой бесчисленных долгов он мог теперь давать бесплатные представления для жителей Никополя и всей провинции. Нельзя сказать, что Никополь испытывал хоть малейшее чувство благодарности. Гости, конечно, пришли, но наперебой критиковали второсортный бой, который устроила Нела. Зрителей было так много, что невозможно было избежать хулиганства и беспорядков. Но и это еще не все: римский управляющий провинцией счел нужным вмешаться и пригрозить вовсе запретить представления, но ограничился штрафами на оба города, причем жители Нелы едва сумели собрать нужную сумму. Размеры частных пожертвований все росли, и к их сбору уже вынуждали силой. Городская казна не могла выдерживать такой натиск. Город пришел в упадок.

Никто из жителей Нелы не пострадал больше, чем Алексис, и особенно его сын Фило, которого выбрали в городской магистрат, назначили пожизненным членом совета и присудили должность переписчика населения через каждые пять лет. Человеку, состоящему на таких должностях, в отличие от простого члена магистрата, полагались дополнительные почести и власть. На плечи Фило взвалили обязанности градоначальника, в которые в том числе входило устройство гладиаторских боев за свой счет. Фило пришлось нелегко, тем более что и прежде он уже отвечал за проведение боев. Тогда он не ударил в грязь лицом, но теперь, после того как сам вложил немало в дело, после участия его отца в строительстве амфитеатра, финансирования некоторых модных нововведений в только что построенном здании и загадочного упадка торговли Нелы, испытывал недостаток средств. Однако Фило все еще считался богатым человеком и щедрой рукой раздавал пожертвования, ясно осознавая, что вечно так продолжаться не может. Он разорится, если не остановится немедленно. У него тоже был сын, которого в свое время изберут на общественную должность и которому придется завоевывать доверие народа. Неудивительно, что Фило начал седеть, лысеть, от носа к уголкам рта пролегли морщины, а глаза глядели устало.

– Неужели нельзя что-нибудь придумать? – зло, недовольно говорил Фило. – Ваша репутация будет подмочена, если случится бунт.

У маленького человечка, к которому обращался Фило, изо рта торчала соломинка, которую он непрестанно жевал. Прежде чем ответить, он передвинул ее из угла в угол и произнес:

– М-м-м, конечно, я бы мог что-нибудь придумать, если бы дело того стоило. Разве не я владею Мило, который пять раз побеждал в Милете? Мой Спартак уже побеждал, победит и на этот раз. Когда его ранили, зрители на трибунах плакали. Никто не решился знаком присудить его к смерти. Вы бы видели его плечи, руки – какой боец! Вы получаете то, за что платите. Вы ведь хотите подешевле?

Фило пожал узкими плечами:

– Это все, что я могу себе позволить, но мне все же нужно что-нибудь получше. Вы не единственный в Азии хозяин гладиаторов.

Черные глазки человечка даже на взглянули на Фило. Они презрительно обвели зал, словно оценивая его стоимость.

– Зато я ближе всех. Дальше стоит дороже. Итак, вы хотите кое-что задаром?

– Есть еще бродячие гладиаторы.

– Они вас не стоят.

– Почему бы и нет? – надменно произнес Фило. – Они не хуже ваших старых наемников, и люди их еще не знают. Поэтому они не будут разочарованы заранее.

Человечек, которого из-за его профессии – владелец наемных гладиаторов – называли Мясником, быстро глянул на Фило и выплюнул кусочек соломинки. Казалось, он размышлял.

– Я вот что вам скажу, – наконец произнес он с наигранной сердечностью, – вы мне нравитесь, Фило. Мы уже работали вместе и всегда были друзьями. Я не хочу рисковать своими лучшими людьми и потерять гладиатора, который приносит мне немалый доход. Я занимаюсь этим делом не ради своего удовольствия и не могу позволить себе предлагать товар задешево. Но вам я пойду навстречу. Я дам вам льва.

– Льва? – Фило с сомнением покачал головой. – Вы имеете в виду сцену львиной охоты? Но людям нужна кровь. Вы же не станете убивать льва или приносить в жертву охотников. Какой в этом прок?

– Я имею в виду не львиную охоту, – нетерпеливо перебил Мясник. – Неужели у вас нет никакого преступника, какого-нибудь здорового парня? Мы вооружим его огромным копьем! Будет забавно. Льва кормить не будем. Пообещайте преступнику, что, если он убьет льва, его освободят. У него будет шанс. Это лучше, чем умереть на кресте. А что касается крови… В случаях со львами бывает столько крови, что вы и представить не можете. Зрители падают в обморок.

Фило был согласен с последним утверждением. Львы – дорогие звери, и Нела никогда не могла приобрести даже одного. Проще было устраивать в промежутках между боями звериные облавы, в которых охотникам угрожала опасность и они могли продемонстрировать свое мастерство и ловкость. Зрелище было занимательным, но в Неле нечастым из-за высокой цены больших и опасных животных. В основном устраивались пародийные представления с танцами и костюмами. Изредка травили быка. Появление льва, привычное в крупных городах, в Неле произведет огромное впечатление. Кроме того, в тюрьме как раз сидел подходящий преступник, местный разбойник, который целый год приводил население в ужас и многих убил. Никто ему не сочувствовал, поэтому какая разница, как его казнят?

Фило кивнул в знак согласия.

Нарисовали афиши и развесили их на городских стенах на виду у горожан. Жители Нелы уже были искушенными знатоками гладиаторских боев, у них появились фавориты, любимцы в гладиаторских школах, разбросанных по провинции.

– Это гладиаторы Мясника! – с презрением говорил богатый торговец своему соседу. – Они же все дешевые! У него есть Мило, который пять раз победил в Милете, этот Спартак и Фракиец, лучший ретиарий. Я сам видел, как этот сетеносец расправился с Урсом, а Урс был огромный, тяжелый парень. Помнишь его?

– Будет лев, – заметил сосед. – Наконец-то что-то новенькое! Я никогда не видел львов.

– Я буду кричать! – воскликнула его жена.

Торговец мрачно сплюнул, выражая презрение к женским чувствам.

– Хотел бы я знать, для чего Фило тратится на льва? Заранее ясно, что произойдет. Дайте мне настоящее сражение! Бой не на жизнь, а на смерть – вот что мне нужно. Вот что вызывает у меня восторг!

Никому не было жаль разбойника, который позеленел от ужаса, узнав, какое будущее его ожидает, и на день или два совсем отказался от еды. Но в конце концов его все равно должны были казнить, к тому же ему пообещали копье. Никогда не знаешь, что тебя ждет. Тюремщики были заинтересованы держать его в хорошей форме, и тюремная пища стала намного лучше. В тюрьму то и дело заглядывали любопытные, интересуясь, что он думает насчет льва, и их было так много, что преступника в конце концов перевели в большую камеру, где он мог свободно отвечать на расспросы. Ему дали матрас и плащ, чтобы согреться. Цирюльник подстриг ему бороду и волосы. Купец время от времени приносил ему фляжку с вином. Состоятельные люди спрашивали, что еще ему нужно для большего комфорта, и приносили то стол, то табурет, то изящный кубок. Один богач даже прислал в тюрьму флейтиста, потому что выяснилось, что разбойник неравнодушен к приятной музыке.

Но время летело незаметно. Вскоре из лагеря доставили под охраной гладиаторов и разместили в тюрьме. Некоторые из них были настоящими негодяями, выбравшими такую жизнь, чтобы избежать казни за ужасные преступления. Другие были рабами, купленными специально для этой цели. Еще были отчаявшиеся люди, которые потеряли все свое состояние и таким образом надеялись обрести славу и вознаграждение. Но у всех у них было одно общее: половина умрет на следующий день. При мысли о будущем даже самые смелые теряли присутствие духа, потому что у этих угнетенных грязных людей не было будущего. Следовало охранять их как можно строже, так как, несмотря на присутствие слуг, массажистов, оруженосцев и наставников, гладиаторы частенько покидали стены тюрьмы, отчего выходило много шума. В последний день для всех бойцов устроили пир, где были еда, питье и развлечения на любой вкус, каких только можно желать. Даже для разбойника, которого считали недостойным общества гладиаторов, устроили праздник с одним из тюремщиков, заперев его в камере, чтобы преступник не чувствовал себя одиноко.