Чтение онлайн

Вторая атака началась столь же стремительно, как и первая. Из мрака ночи с громкими воплями вылетела группа конных лучников и копейщиков. Макрон бросил быстрый взгляд на Катона и громко рявкнул:

— Меч, идиот! Подбери меч!

Юноша, только сейчас сообразив, что стоит с пустыми руками, торопливо подхватил с земли вражеский кривой меч. Баланс тесака был не тот, что у римских клинков, но тяжесть его странным образом ободряла.

— Стойте крепко, ребята! — крикнул Макрон. — Стойте крепко, и мы отобьемся!

По приближении всадники разделились. Лучники принялись кружить вокруг «черепахи», выискивая, куда засадить стрелу, остальные ринулись в лобовую атаку, осыпая ударами копий сомкнутые щиты, методично долбя их и в конце концов пробивая насквозь. Римляне пятились, уворачивались от прошивающих кожу и дерево наконечников, некоторые почти вслепую ухитрялись делать короткие быстрые выпады. Злобные вопли или отчаянное ржание свидетельствовали о том, что храбрецы шли на риск не впустую, однако время работало против солдат. Под копыта вражеских лошадей рухнули уже четверо легионеров, и трава вокруг была липкой от крови.

Макрон осознал, что оборонительная тактика способна разве что отсрочить гибель центурии, но, едва это дошло до него, двое бородачей, пришпорив коней, проломились к повозке и, свесившись с седел, стали тыкать копьями в темноту. Нарцисс с криком принялся уворачиваться от ищущих его пик, и Макрон, зарычав, бросился к нему на выручку. Подскочив к первому всаднику, он сдернул его с седла и полоснул мечом по блестящим глазам, а потом вырвал копье из слабеющих рук и всадил его в поясницу второго гиганта.

В то же мгновение Катон выпрямился во весь рост и, потрясая чужим тесаком, заорал:

— Вперед! За мной! Все в атаку!

Римляне, только что думавшие лишь о том, как подороже продать свою жизнь, встрепенулись и устремились на неприятеля, никак не ожидавшего такого поворота событий. Миг — и легионеры, вдохновленные примером своих командиров, оказались в гуще вражеской кавалерии, стаскивая всадников с седел и добивая их на земле. Еще миг — и резня пришла к завершению, а немногие уцелевшие конники во весь опор умчались во тьму.

Катон встал, опершись на свой щит. Он тяжело дышал, кровь стучала в висках, а распаленные схваткой легионеры занялись осмотром тел, валявшихся возле костров. Врагов, подававших признаки жизни, безжалостно добивали.

— Прекратите, остановитесь! — закричал, выбираясь из-под повозки, Нарцисс. — Не трогайте их!

Солдаты замерли с поднятыми мечами, все взоры обратились к Макрону. Кем бы ни был этот столичный сановник, они подчинялись только своему командиру и полагали, что тот немедленно отменит нелепый приказ.

— Не трогать их? — удивился Макрон. — Но ведь они тебе первому собирались выпустить кишки. Да и нам всем заодно.

— Центурион, нам нужны языки. Мы должны выяснить, кто стоит за всем этим.

Макрон понял, что в словах царедворца есть смысл. Он вытер свой меч о плащ поверженного врага и вложил его в ножны.

— Парни! Тех ублюдков, что еще дышат, тащите сюда. Командиры отделений! Проверить, кто уцелел, кто убит, и доложить оптиону.

Римляне, вложив мечи в ножны, занялись ранеными товарищами. Через какое-то время Макрон, у ног которого валялись трое недобитых бородачей, угрюмо взглянул на появившегося из мрака Катона.

— Ну, что с потерями?

— Восемь погибших и шестнадцать раненых, командир.

— Ясно. Составь список погибших, проверь их личные медальоны и подготовь погребальную церемонию.

— А как мои люди? — спросил, баюкая поврежденную руку, Нарцисс.

— Один раб погиб, один пропал, а телохранитель до сих пор без сознания от удара копытом.

— Что ж, недоноски! — Макрон пнул ближайшего к нему пленника в сломанную ключицу, тот взвыл. — Восемь моих ребят полегло здесь из-за вас, и вам не стоит надеяться на пощаду. Однако смерть ваша может быть либо быстрой и безболезненной, либо, наоборот, мучительной, долгой. Все зависит от того, как вы ответите на вопросы этого господина.

Центурион ткнул пальцем в Нарцисса и отошел от бородачей. Царедворец подбоченился и вперил в раненых суровый взгляд, хотя и не решился подойти к ним поближе.

— Кто приказал вам убить меня? — спросил он.

— Убить? — поразился Катон. — Я думал, это разбойники.

— Разбойники? — Макрон хрипло рассмеялся. — Ты когда-нибудь слышал, чтобы разбойники нападали на боевую центурию? Нет? Вот и не мели чепуху. Кроме того, глянь-ка на них. На их одежду, вооружение. Все одного образца. Нет, эти негодяи — не сброд.

— Военный отряд?

— Может быть.

Нарцисс поднял руку, призывая к молчанию, и вновь повторил:

— Я спрашиваю, кто вам велел меня уничтожить?

Никто из допрашиваемых не поднял глаз.

— Центурион?

Макрон, шагнув вперед, пнул второго бородача. На этот раз в голову. Тот с криком взвился.

— Будете отвечать, скоты, или нет?

Третий пленник, сердито сдвинув кустистые брови, прокричал что-то на неизвестном Катону наречии и, чтобы ответ был понятен, плюнул на оторочку туники Нарцисса. Макрон занес ногу.

— Нет! — остановил его жестом Нарцисс. — Этого больше не нужно. Они, как я понял, сирийцы и будут молчать. Ответа от них не добиться.

— Я бы за это не поручился, — возразил сухо Макрон. — Есть способы…

— Способы есть, а вот времени у нас нет. Мы заберем их с собой и отдадим людям Плавтия. Так будет верней. А сейчас свяжите их понадежнее, но не усердствуйте, чтобы завтра они смогли ковылять.

Утром стал виден полный масштаб столкновения. Было найдено еще двенадцать тел, их погребли в наспех вырытом рву. Макрон приказал солдатам выйти на марш в полном боевом облачении, так что последний отрезок пути давался им нелегко. Усталые, потные, плотной стеной окружив носилки Нарцисса, они тащились в Гесориакум, а на багажной повозке тряслись их раненые товарищи. Чтобы освободить для них место, легионерам пришлось расстаться со значительной частью своего личного багажа, что, разумеется, не прибавило никому любви к пленным, опутанным одной веревкой, конец которой был привязан к задку все той же повозки.