Чтение онлайн

«Позвони в дверь Фабрицио. Единственное, что ты можешь сделать, это переночевать у него».

«Спать у него? Ты с ума сошел?»

«Я не сумасшедший, — сказал дом. — Я реалист. Нажми на кнопку звонка».

Фабрицио открыл дверь.

Знал ли он, что это Франческа? Конечно. Кто еще мог в такое время позвонить в его дверь? Кто еще это мог быть: он только что оставил ее на лестничной площадке. Ее сердце колотилось. Мысли превратились в ножи, летящие ей в голову. Она была ассистенткой метателя ножей, стояла у стены, неподвижная, немая, а он швырял в нее своя лезвия. Стоит шевельнуться — и одна из этих мыслей убьет ее.

Фабрицио смотрел на нее, и ей никак не удавалось разгадать выражение его лица. Он ждал. Фабрицио умел быть здесь и одновременно где-то еще — это была одна из мыслей-ножей Франчески, — умел, оставаясь немногословным и вежливым, быть обнадеживающим и загадочным одновременно. Красивым. И совершенно непроницаемым.

Он молчал. Она, смущаясь, заговорила:

— Извини… — закусила губу. Покачала головой, как ребенок. Почему все так сложно? — Извини, я оставила ключи дома, — она показала на сумку, словно на виновницу ее появления. — Н-не знаю, как так вышло. Со мной такого никогда не случалось.

Фабрицио по-прежнему не раскрывал рта. И это нервировало.

Почему он молчит?

Фабрицио провел рукой по лбу. Затем наконец шагнул в сторону, пропуская ее.

— Заходи.

И от одного слова — заходи — на сердце стало тепло, как несколько часов назад. Она вошла в дом Фабрицио.

Планировка оказалась такая же, как и у самой Франчески и у Марики. Но, как и там, все было иначе. Фабрицио, похоже, много путешествовал. На стенах прихожей висели оперные афиши со всего мира: Санкт-Петербург, Чикаго, Сидней, а в коридоре — литография с изображением скачущего кентавра: в одной руке топор, в другой охваченное пламенем бревно, и живописное полотно, на котором ребенок рисовал что-то на кирпичном полу.

— Мне нравится, — сказала Франческа. Фабрицио не ответил. Не услышал?

Посередине гостиной стояла виолончель. И сразу стало ясно, что она — центр мироздания. Комната была чем-то вроде алтаря, выстроенного вокруг инструмента. Не только комната, весь дом. Квартал. Город. Фабрицио посмотрел на виолончель, словно то ли опасаясь рассердить ее, то ли сожалея, что она слишком громоздкая, и повернулся к Франческе с мимолетным блеском в глазах — для нее, только для нее. В комнате царил полумрак. И из окна, как и из того, что в спальне Фабрицио, можно было увидеть ее квартиру (существует ли еще, мой дом?).

— Хочешь чего-нибудь выпить?

Теперь в этой комнате появилась интимность, появилось дыхание, появилось сердцебиение, которого нельзя было избежать; им пришлось оказаться лицом друг к другу, но оба притворились, что ничего не произошло.

— Да.

— Садись, — он указал на диван.

Она села. Бледная тонкая полосочка луны, показавшаяся на черном небе, с любопытством заглядывала прямо в гостиную. Ночь наступила так давно.

Фабрицио вернулся с двумя стаканами, наполненными янтарной жидкостью. Протянул ей один. Сел рядом на двухместный диван. Их тела соприкоснулись, случайно.

— Прости, — сказал он.

— За что?

— Ко мне никто не заходит… У меня нет креста или… для гостей. Тебе жарко?

— Жарко.

Как странно: всего полчаса назад они смеялись, разговаривали — на самом деле она никогда раньше так не болтала, — рассказывали друг другу истории, а теперь… Теперь осталось только дыхание.

— А давай-ка, — он вскочил, будто больше не мог находиться так близко, — я пойду постелю тебе свежее белье.

— Спасибо, — сказала она.

В доме звучало сердцебиение, которое никак не утихало.

Фабрицио скрылся в комнате, которая в доме Франчески была их с Массимо спальней. Она вздрогнула от внезапной вибрации. Проверила телефон. Не может быть, чтобы семья разыскивала ее так поздно. Снова вибрация. Телефон спокойно лежал, поблескивая черным экраном. За стеной возился Фабрицио.

Франческа медленно сделала глоток. Взглянула на его стакан, оставленный нетронутым на кофейном столике перед диваном. Взяла его в руки. Покрутила. Поставила обратно. Стала рассматривать вещи Фабрицио — всё вокруг, — пытаясь дышать размеренно и унять колотящееся сердце.

Радом с виолончелью лежали партитуры. Одна стена заставлена книгами и дивцди. Какая-то фотография, но слишком далеко, Франческе не хватило смелости встать и рассмотреть ее.

Она услышала шаги, Фабрицио возвращался. Закусила губу.

— Все готово, — сказал он и улыбнулся. Она тоже улыбнулась, и наконец холодок между ними растаял. — Хочешь спать?

Однако он по-прежнему тщательно отмерял слова, словно каждое дорого ему обходилось.

Спать? Что такое сон? О нет, я не хочу спать и, наверное, никогда не захочу.

— Да, — сказала Франческа, искоса взглянув на него.

— Пойдем, — предложил он. — Покажу тебе комнату.

Она последовала за ним по коридору. Она шла в спальню человека, который не был Массимо — такого с ней не случалось уже тысячу лет, — так почему же голова пухнет от мыслей, в которых нет и следа чувства вины? На мгновение, когда Фабрицио пропускал ее вперед в коридоре, их тела соприкоснулись.

— Извини, тут небольшой беспорядок.

Он скованно обвел рукой комнату. Там была двуспальная кровать с синими простынями. Прикроватная тумбочка со стопкой книг. Старинный шкаф из дерева, покрытого бирюзовым лаком. Репродукция картины Эдварда Хоппера, море и маяк. Но все это едва коснулось ее сознания. Она видела только разложенную повсюду одежду. Одежду Фабрицио. Он надевал ее и снимал, в промежутках оставаясь обнаженным.

— Хочешь футболку, шорты? — спросил он так буднично, словно перечислял: тумбочка, часы, стул. Намеренно избегая и тени намека на ее наготу под одеждой.

— Да.

Он поискал вещицы, протянул Франческе.

— Мужское, но…

Они задержались рядом на секунду — или чуть дольше секунды, — глядя на кровать, в руке Франчески одежда Фабрицио. Словно ужасно рискованно было стоять так близко в тишине — все, что они могли сделать. Франческа взглянула ему в лицо, хотела сказать… Но Фабрицио ее опередил.