Чтение онлайн

— Нет. Точно не видела. Но ты знаешь… запах.

— Что с ним?

— Я однажды встретила инугами, и этот пес пах очень знакомо. И его лицо всплывало в памяти, как будто мы с ним уже виделись раньше, — задумчиво протянула она.

— Скорей всего, — кивнула я, — Дело, думаю, обстоит так. Приносят детей, у которых есть магические способности. И их содержат в этаком большом детском саду. Часть детей теряет магию и их …. Допустим, относят обратно к людям. И, скорей всего, такие группы из детей есть в обоих Замках. Часть детей перерождается. Но перерождаются и в лисичек, и в собак. Скорее всего, перерождение переживают не все. И, судя по количеству лисичек, — на самом деле очень небольшое количество детишек его переживает. Большинство погибает. Выживают сильнейшие — естественный отбор! Именно такие выводы можно сделать из твоего рассказа.

— Может быть, — пожала она плечами.

— Ладно. Пошли спать. Завтра с утра у нас важные дела.

— Какие? — удивленно вскинулась Рен.

— Медитация, тренировки и нам нужен новый учитель, — твердо сказала я.

— Новый учитель? — поразилась Рен.

— Да, предыдущие двое полностью себя дискредитировали и нам больше не годятся! Может с третьим повезет больше?

— А где мы его найдем? — загорелась открывающимися возможностями Рен.

— Понятия не имею. Но мы что-нибудь придумаем.

— Я знаю, что его зовут Нобу Итиро. Но видела я его издалека и всего один раз.

— Ну вот. Половина дела сделана. Мы с ним почти знакомы. Завтра выработаем дальнейший план. Ну… можно для начала сходить и посоветоваться с кем-нибудь?

— С кем?

— Вот завтра и решим!

*«Витрувианский человек — рисунок выдающегося художника эпохи Высокого Возраждения Леонардо да Винчи, выполненный в 1492 году и изначально известный под названием «Пропорции тела человека согласно Витрувию». Рисунок, выполненный на бумаге пером и чернилами, изображает человека в двух наложенных друг на друга положениях с расставленными руками и ногами, вписанным одновременно в круг и квадрат. Марк Витрувий Поллион — древнеримский архитектор и механик, учёный-энциклопедист периода «августовского классицизма», или «золотого века» правления императора Октавиана Августа. Известен своим трактатом «Десять книг об архитектуре», в котором обобщил знания того времени о строительном искусстве и, в частности, вывел «три закона» архитектуры — знаменитая «Триада Витрувия»: прочность, польза, красота.

Ах, сколько б ни смотрел на вишни лепестки

В горах, покрытых дымкою тумана, —

Не утомится взор!

И ты, как те цветы...

И любоваться я тобою не устану!

* * *

Далеко-далеко

Пусть ветер весенний разносит

Аромат лепестков —

Чтоб к цветущей сливе близ дома

Соловей отыскал дорогу!..

Автор Ки-Но Томонори — японский придворный поэт, периода Хэйан. Входит в число «Тридцать шесть бессмертных». Один из составителей антологии «Кокинвакасю» — «Собрание старых и новых песен Японии».

Перевод с японского А. А. Долина

***

На следующий день нам не удалось сходить в гости просто потому, что погода совершенно точно не располагала к прогулкам. Завывал ветер и шел мокрый снег. Все же зима была в самом разгаре.

Но мы медитировали и несколько раз выскакивали на улицу размяться и сделать некоторые упражнения. Густой снег способствовал магическим тренировкам, так как мои хвосты не слушались, и я стабильно отправляла заклинания совершенно не туда, куда планировала, и мой лисий огонь с шипением гас в глубоких сугробах.

А на следующий день моя книга заклинаний просто взбесилась. Создавалось такое впечатление, что за то время, пока меня не было, она, как Бакэ, отрастила ножки и, наведываясь в некую недоступную мне таинственную библиотеку, только и делала, что воровала листы из магических книг, чтобы теперь выдать мне их все в полном объеме разом. Страницы с новыми заклинаниями, новыми стойками и новыми положениями хвостов сыпались на меня как из рога изобилия. Я не успевала за своим личным «Самомучителем». У Рен была похожая ситуация, но все же у нее было раза в два меньше и заклинаний, и стоек. Да и хвостов у нее было на один меньше.

Мы продолжали и тренировки с шестами, благо палки, заготовленные Шиджем, так и стояли в углу домика. Когда у меня плохо получалась та или иная стойка, или мои хвосты не желали принимать необходимое положение, я начинала дубасить манекены и воображать, что это учитель Кио Сабуро. Реже Шиджеру. Но все же на последнего я была зла особенно. Учитель Сабуро во всей красе всегда демонстрировал свои самые худшие лисьи качества: хитрость, коварство, готовность обмануть и предать в любой момент. Вроде той гнусной лисы из сказки, что приморозила бедного волка хвостом в проруби, а потом делала вид, что у нее мозги вытекли. Вот и Сабуро был эталонной лисой-притворщицей, только он был лис. И мозги у него тоже периодически вытекали! Но не суть…

А Шиджеру вечно помогал и советом, и действием, был такой весь из себя добрый и хороший, поэтому его предательство оказалось особенно болезненным для меня. Вот именно, что — для меня! А Рен вообще не воспринимала это так серьёзно. Для нее ситуация была обычной, и она совершенно не считала поступок Сабуро и Шиджеро предательством. Но для меня Шидж уподобился шакалу Табаки: мелкий, дохлый и шипящий: «Каждый сам за себя!».

Я колотила манекены, учила заклинания и злилась, что мы с Рен опять остались одни. А ведь мне казалось, что у нас только все стало получаться и в плане дружбы, и в плане любви. Но последние события отбросили нас практически к самому началу в этих областях.

«Нет!», — одергивала я себя, делая выпад палкой и ударяя по манекену: «Всё же мы с Рен есть друг у друга, а это немало!».

Из домика мы выбрались только, когда зима стала сдавать свои позиции. И пошли в гости. Но не к краснохвостой Такэ, от которой я не ждала совершенно ничего хорошего, а к меланхоличной обладательнице трех, как и у меня, хвостов Мей, чье имя означало «Танец».

Жилище Мей мы нашли почти сразу, благо описание дороги ко всем интересующим меня домикам я вызнала у Кио перед тем, как отправиться к Юри. Тот объяснил подробно дорогу, и я даже зарисовала схему и ориентиры. Ну должна же была быть хоть какая-то польза от того, что он у нас тогда жил?!

Бакэ остался дома, не выказав ни малейшего желания отправиться с нами. Ему вообще сугробы и снег не очень нравились, и он старался лишний раз на улицу не выходить, предпочитая или распевать на кухне или прятаться у моих ног.

Мей совершенно спокойно отнеслась к нашему с Рен появлению. Она пустила нас в дом и даже угостила чаем. Правда, к чаю больше ничего не предложила, но я посчитала невежливым прийти в гости с пустыми руками и достала из своей Инро сладости, что мы с Рен вчера сами приготовили.