Чтение онлайн

«Я что? Стану такой? Холодной, спокойной и безразличной?», — пронеслось у меня в голове.

— Те лисицы, чьи изображения ты видишь на этой стене, погибли довольно быстро, так толком и не успев ничего сделать. Поэтому их очертания и размыты. Лисицы на других стенах умудрились продержаться дольше, но и их нет в живых. Век Меняющих реальность розовых лис короток. Я пригласил тебя, чтобы ты уяснила это, — раздался за моей спиной голос.

Я обернулась.

* В Японии детей носили, привязав на спине. И даже работали так. Вроде бы ребёнок всё время с тобой — но в то же время нет времени показать ему свою любовь, просто его обняв. Пословица крестьянская, жизнь у японских крестьян была тяжёлая, не до сантиментов...

У закрытых ворот

с рукою, протянутой к дому,

старый нищий застыл —

лепестки цветов подаяньем

на ладонь тихонько ложатся...

Автор Окума Котомити японский поэт 18 века. По примеру многих литераторов того времени, Котомити, сын купца из Фукуока, передал право наследия младшему брату и отправился в Осака изучать изящную словесность. Позже он вернулся на родину, где занялся преподаванием поэтического искусства. Несмотря на то, что стихи его пользовались популярностью, Котомити жил в нищете.

Перевод с японского А. А. Долина

***

Возле стены, прислонившись к ней, стоял белый лис. Но именно белым его было назвать сложно. Как и все здесь, в Замке, было щедро украшено позолотой, так и на этом белом лисе было слишком много золота: золотые одежды, золотые украшения в белых волосах, золотые кольца на пальцах. Мне почудилось, или он даже слабо светился золотым сиянием?

«А унитаз у него тоже золотой?», — хмыкнула я про себя, склоняясь в традиционном поклоне.

Выпрямляться я не спешила. Мне такого разрешения пока не давали.

«Ну, хотя бы не голый. И то хлеб!», — снова мелькнуло в моей буйной головушке.

Я не чувствовала страха или восхищения к стоящему передо мной Владыке Кицунэ, не чувствовала никакого пиетета. Хотя умом я и понимала, что он сильнее меня во много раз и может щелчком пальцев меня уничтожить, но все равно положенного трепета не было. Почему? Наверное, я свое уже от боялась. Мне было страшно потерять близких. А страха перед начальством я не ощущала.

— Посмотри на меня! — последовал приказ, и я, выпрямившись, смело взглянула на Владыку.

Он был выше и сильнее чем Шидж, но Нобу Итиро был шире в плечах. Да и Кио Сабуро был совершенно точно тяжелее и мощнее, хотя и заморышем Владыка Кицунэ не выглядел. Скорее мускулистый и поджарый. Его лицо было бесстрастным, безусловно красивым…но недобрым. Хотя… оно было скорее безразличным. А еще, как мне показалось, — жестоким, потому что эти холодные глаза и тонкие губы не умели улыбаться. Ну, или разучились. Что тоже вполне возможно. Даже у Кио в глазах иногда появлялись веселые смешинки, а губы растягивала вполне искренняя улыбка. Этот древний лис так явно не умел или очень давно не практиковал. Да, он был очень стар, по людским меркам, скорее — вечен. Но выглядел так молодо, что это могло сбивать столку.

— Ты занятная. Как я и ожидал, — завершив осмотр сказал Владыка. Его голос был не совсем понятен: и густой и в то же время легкий, с неуловимыми, завораживающими обертонами.

Я снова поклонилась, но на этот раз распрямилась, не застывая в поклоне, вот только глаз на него я не подняла и рта не открыла.

Кио как-то обмолвился, что у Владыки Кицунэ есть имя. Изэнэджи Шин «мужчина, который приглашает». И в моих ощущениях сейчас сложились в единое целое и это имя, и этот мужчина. Владыка Кицунэ и в самом деле мог пригласить куда угодно. И на свидание с вечностью и болью, и на танец радости и счастья. Только мне ни то ни другое приглашение не подходило. Не хотелось иметь дело с этой холодной глыбой льда.

— Как и все лисички Меняющие реальность, ты уникальна. Меняющих, давно не было, и я уж было думал, что больше и не появится. Я буду ждать от тебя необычного. Надеюсь, что ты меня не разочаруешь, — продолжил он.

Я снова поклонилась и выпрямилась. Рта не открывала и глаз не поднимала. Просто образцово-показательная лисичка. Прямо вот сейчас можно на доску почета.

— Уже знаешь свое первое задание? — спросил он.

— Да, Владыка. Как у всех лисичек. Выйти к людям, найти мастера мечей и выковать свое собственное оружие. Учитель Нобу Итиро обещал сходить со мной, Владыка, — открыла я рот и тихо, с почтением в голосе, ответила.

— Замечательно. Постарайся не натворить ничего там. У тебя будет на это другое время и другое задание. А сейчас просто сходи и вернись.

— Конечно, Владыка, — снова поклонилась я.

— Я всем приходящим ко мне в первый раз лисичкам делаю подарок. Даю возможность задать мне один вопрос, и я обещаю, что честно на него отвечу. Что ты хотела бы узнать? Вопрос нужно задать прямо сейчас. Обдумать у тебя шанса нет. Говори! Я слушаю! — приказал он.

Я быстро подняла на него взгляд и поняла, что отвертеться не получиться. Так почему бы и не спросить?

— Почему…

— Смелее. Обещаю, что ничего за вопрос тебе не будет. Это подарок, — вдруг подбодрил он меня.

— Почему Долина и вы, Владыка, так не бережёте лисичек-кицунэ? Почему не защищаете и даете совершать глупости, которые заканчиваются смертью. Почему даете погибнуть и не предотвращаете это? Дело ведь не в невозможности, а в нежелании? — спросила я и осмелилась посмотреть ему в глаза.

В его глазах был холод. Но на мгновение мне показалось, что в них мелькнуло любопытство. С таким любопытством за работой муравья можно наблюдать. Дотащит тяжелую соломинку или нет.

— Странный вопрос. Обычно спрашивают о любви… о страсти… Иногда просят древних знаний. А еще спрашивают, где можно раздобыть могущество. Или найти интересный артефакт. Или интересуются, какую магию добавить в рукоять будущего меча. Бывает, любопытствуют, как стать Владыкой…

Я снова поклонилась. От поклонов моя тренированная спина не отвалится, а вот голова в случае их недостатка может слететь.

— Что ж… Хорошо. Я отвечу тебе. Зачем… Скажи мне, девочка, сколько рисинок в колоске риса?