Чтение онлайн

— Пиши, — тихо скомандовал Флинн, сунув ей в руку перо и чернила. Фелисии приходилось сдерживать себя, чтобы не коснуться его могучей плоти.

Подойдя к телефону, Флинн спросил:

— Хочешь, чтобы записку передал родственник твоего слуги?

Фелисия поколебалась, не желая обнаруживать перед посторонними свои слабости. С другой стороны… учитывая то, как быстро распространяются новости, ее пребывание в номере принца Уэльского уже наверняка известно всем. Лучше уж пусть придет тот, кого она знает, по крайней мере сплетни не будут такими злобными.

— Вызови Клода, — попросила она, продолжая писать.

Герцог Графтон быстро бросил несколько слов на безупречном французском, и Фелисия подумала, что сама она ни за что не смогла бы противиться этому мягкому, но властному голосу. Коротко ответив на вопросы, он повесил вычурную трубку и с улыбкой повернулся к Фелисии:

— Похоже, Клод ждал, что его позовут. Как мне удалось выяснить, твой Даниель уже ищет тебя.

— Какой кошмар! Я сейчас умру от стыда. Наверное, все уже знают.

— Меня заверили, что твое присутствие будет сохранено в тайне.

— Да кто же ты, в конце концов? — выпалила Фелисия, глядя на него широко распахнутыми глазами. — Почему штат отеля так услужлив?!

— Я много проигрываю в казино.

— Значит, не скажешь, — огорчилась она, подписавшись под несколькими короткими фразами.

— Я сказал все, что тебе нужно знать.

— Правда, после сегодняшней ночи это вряд ли будет иметь значение, — смирилась она, решив не обращать внимания на его уклончивость. — Да и я в огромном долгу перед тобой.

— Поэтому ты здесь? — поинтересовался Флинн, скептически подняв бровь.

— А тебе не все равно?

Он долго изучал ее великолепную наготу, лицо, горящее предвкушением наслаждения.

— Абсолютно.

Уголки ее рта дернулись в ответной улыбке.

— А вот я так не думаю.

— Ты закончила? — Он кивнул на записку, циничная гримаса куда-то подевалась. — Сейчас придет Клод.

Опомнившись, Фелисия наспех сложила листок, сунула в конверт и вручила Флинну. Тот отнес письмо к столу, запечатал и, вынув из шкафа серый шелковый халат, накинул его и вышел из спальни. Дверь тихо закрылась. В номер постучали как раз в тот момент, когда герцог отсчитывал сумму, которая могла обеспечить полное молчание прислуги. Если мисс Гринвуд живет в Монте-Карло, лучше, чтобы о ее эскападе никто ничего не знал.

Минутой позже он объяснил брату Даниеля все, что от того требовалось. Мягкой угрозы вместе с деньгами будет достаточно, чтобы его приказ выполнили.

— Твою записку передадут, — объявил герцог минутой позже, возвращаясь в спальню, — и меня заверили, что о твоем появлении здесь никто не обмолвится и словом.

Фелиция, опершись о подушки, лениво разглядывала его.

— Ты либо очень опасен, либо безмерно богат.

Герцог, следуя собственному правилу никогда не делиться подробностями личной жизни, коротко ответил:

— Просто отдал Клоду часть выигранных сегодня денег.

— Вероятно, большую.

— Нет, но достаточную сумму.

Ради столь притягательного зрелища он отдал бы и больше.

— Ну теперь, когда все улажено, тебе больше нет нужды волноваться, — добродушно усмехнулся он, — и до утра можно сосредоточиться исключительно на удовольствиях.

— Кажется, препятствия для тебя не существуют!

— Просто у меня самый что ни на есть эгоистичный мотив.

Она вальяжно потянулась и приняла театральную позу одалиски.

— Уверен, что я этого стою?

— Определенно, а я никогда не ошибаюсь.

Фелисия рассмеялась, довольная похвалой.

— Вижу, скромности тебе не занимать.

— Скромность — качество, которое люди склонны сильно переоценивать, — заметил Флинн, развязывая пояс халата.

Фелисия жадно рассматривала его бронзовое мускулистое тело, на котором не было ни унции лишнего жира, подтянутое и восхитительно возбужденное.

— Вряд ли кто-нибудь сможет назвать тебя скромным.

— И тебя тоже.

Флинн взобрался на кровать и устроился между ее ног с небрежной ловкостью, говорившей о долголетней практике.

— Итак, начинаем первый урок достижения оргазма с мужчиной, — пробормотал он с улыбкой, вводя свое мужское достоинство в ее раскаленный грот. — Не стесняйся остановить меня в любую минуту.

— Я не остановлю тебя за все сокровища мира, — заверила она.

— Вот эта женщина по мне!

Фелисия вопросительно воззрилась на него.

— Обычное выражение, нечто вроде поговорки, — поспешно пояснил он, сам удивившись собственной искренности. Обычно Флинн как огня избегал романтических высказываний.

— Люби меня, — промурлыкала она, зазывно шевельнув бедрами.

Он подался вперед, медленно проникая в нее, скользя в жаркие глубины с намеренной неторопливостью, желая дать ей наслаждение и в то же время алчно стремясь ощутить каждый дюйм этого пьянящего вторжения. Он уже не помнил, когда в последний раз занимался любовью с неопытной партнершей, и ее восторженное желание придавало новую остроту его собственному возбуждению.

— Скажи, если я сделаю тебе больно.

— Ни за что.

Она вцепилась в его плечи, подняла бедра, чтобы встретить его, пульсирующий жар ее желания обтекал его настойчивую затвердевшую плоть.

— Пожалуйста… еще…

Флинн послушался, но она была так тесна, что он, встретив слабое сопротивление, заколебался.

— Мне не больно… честное слово…

Опустив глаза, он заметил мольбу в лиловых глазах, пылающий румянец на щеках.

— Не останавливайся! Иди до конца, — выдохнула она. Даже святой не мог бы устоять перед таким искушением, а Флинн никогда не претендовал на святость.