Чтение онлайн

Михаил и Вадим Дмитриевич вышли из лесного домика и подошли к скамейке, на которой сидел грустный Андрей и курил сигарету. Вадим Дмитриевич сел на скамейку, а Михаил прислонился к высокой берёзе.

Михаил достал свои сигареты и, молча, закурил. С каким-то душевным надрывом, он выпустил струю дыма, посмотрел в глаза Андрею и покрутил осуждающе головой.

– Скажи мне, Андрей, что означает слово Ритори?

– Это слово означает «Оратор», – со вздохом пояснил Андрей, старательно глядя вбок. – То есть тот человек, который может красноречиво распинаться перед толпой.

– И больше ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросил Михаил после паузы.

Андрей опустил голову, лицо его стало красным.

– Ладно, давай, я сам расскажу, – заговорил Михаил. – Тебе и твоему дружку полицейскому. Про ваш идиотский розыгрыш. Как не стыдно?! Во-первых, он немилосердно затянулся, а во-вторых… Он же бесчеловечный! Вы что, совсем с дуба рухнули, а?!

– Да, перестарались мы, – криво усмехнулся Вадим Дмитриевич. – Шутка и впрямь не удалась.

Иосиф сел на землю возле куста «волчьей ягоды» и начал с хрипом хватать ртом воздух.

– Всё… Мужики… Не могу больше… Плохо мне…

Иосиф вдруг закатил глаза и упал головой прямо в куст. «А-а…», – простонал он и затих.

– Сердце, да?! Что делать, Антоха?! – закричал Игорь (один из полицейских).

– А я знаю?! – заорал в ответ испуганный Антон.

Он несколько раз ударил Иосифа по щекам, потом схватил его за руку и попытался прощупать пульс.

– У него пульса нет. Твою мать!!

– Да подожди ты, Вадя! Здесь что-то не так! – вскочил со скамейки Андрей. – Откуда взялась последняя записка?! Я ее не писал!

– Успокойся и сядь на место! Я тебе сейчас всё детально объясню, дурья твоя башка! – отрывисто произнес Михаил.

– Да, сядь ты, Андрей! – сказал Вадим Дмитриевич. – Нам, действительно, есть о чём поговорить.

Андрей расстроенным взглядом посмотрел сначала на Вадима Дмитриевича, затем на Михаила, топнул в отчаянии ногой и сел обратно на скамейку.

– Я ещё до того, как пропала Машка, понял, что всё происходящее – это чья-то злая шутка, жестокий розыгрыш, – заговорил Михаил. – Вы просчитались с закрытым окном, на котором девочка написала слово «Ритори». Как девочка смогла из него выпрыгнуть? Было только два варианта – либо она его открыла, выпрыгнула, и, пока летела вниз, кто-то опять его закрыл на защелки, либо она разбила стекло и выпрыгнула. Стекло целое. Сама она его закрыть, естественно, не могла. Я доступно объясняю?

Андрей кивнул, а Вадим Дмитриевич махнул рукой, мол, давай, продолжай, мы тебя слушаем.

– Если окно кто-то закрыл, в этом опять же нет никакого смысла. Зачем? Даже если девочку вытолкнули. Что это даст предполагаемому убийце?

– А может, он так следы путал, этот убийца! Ну, гипотетический убийца… – не согласился полицейский.

– Это не важно. Самое главное, что с того момента я стал наблюдать за всеми людьми, находящимися на базе, и анализировать их поступки, чего не делал до этого. А также обратил внимание на тот факт, что почерки, которыми написано слово «Ритори», разные. На окне написано рукой прилежной в учёбе девочки. Каждая буковка выведена очень аккуратно. А вот на стене в спальне Маши писал мужчина, у которого почерк настолько корявый, что лучше его вообще никому не показывать.

– С такой наблюдательностью тебе надо идти работать к нам в полицию. Таких, как ты, у нас очень ценят, – встрял Вадим Дмитриевич.

– И вот благодаря этой наблюдательности, я очень быстро понял, кто участвует в этом глупом розыгрыше. Когда Олег закричал, что нужно срочно звонить в полицию, Андрей настолько молниеносно среагировал на этот крик и выхватил из кармана мобильник, как ковбой пистолет из кобуры, что это сразу же бросилось мне в глаза. А затем, конечно, я уже не удивился тому факту, что вы так быстро примчались на место происшествия.

– Вот такие мы быстрые. А чего ты хотел? Умеем отлично работать, – хохотнул полицейский со шрамом на щеке.

– Ага, я ж ничего… Не спорю. Меня больше всего удивило имя якобы погибшей девочки, которая меня потом пугала ночью и смеялась, как сумасшедшая. Уж очень оно было мудрёное. И я подумал, что кому-то очень хочется доказать, что он очень умный чувак, что только очень-очень умные люди способны до такого закрученного имени додуматься. Извини меня, Андрюха, но когда мы шли по просеке, я уже ни грамма не сомневался, что этот «гений» – ты. И даже представил тебя, только-только задумывающим этот розыгрыш. «О, как я их сделаю! – думал ты. – Они наконец-то поймут, какой я прикольный и умный чувак!».

– Это точно! – согласился Вадим Дмитриевич. – Наш Андрей – мужик не промах, а мозгов маловато. Скажи мне, Андрюха, нахрена ты положил у меня в домике у всех на виду коробку с салютом и петарды? Ты же сразу выдал себя с потрохами.

– Я хотел, чтоб мы, как только розыгрыш закончится, это дело хорошенько отметили. Попили бы шампанское под звуки салюта и разрывающихся петард, – смущенно сказал Андрей.

– Вот же не человек, а сплошная умная голова. Шампанское спрятал, а петарды с салютом выставил всем на обозрение.

– Что ты понимаешь! – возмутился Андрей. – Я боялся, что Машка до шампанского доберется. Дети – они ж любопытные, всё им интересно потрогать, попробовать. Что ты, ребёнком не был?

– Был, – вздохнул Вадим Дмитриевич. – Вот из-за такого поганого любопытства шрам от петарды у меня на щеке и остался. Я зажёг её и кинул. Она упала и не бабахнула. Я её поднял и дунул в неё разочек, ну, чтоб она разгорелась…

– И что?

– И ничего хорошего…

– Ладно, проехали, – обиженно произнёс Андрей. – Вы мне объясните, кто написал записку, и куда Машка делась?