Чтение онлайн

— То бишь, мы все являемся частью более сложной системы, нежели просто душа-разум-тело. Мне известны, по меньшей мере, восемь разных составляющих. — Продолжил занудно пояснять демон, тон его больше подошел бы лектору Зепарской академии искусств нежели огромной рогатой твари.

— Просто назови цену! — Начал терять терпение Гарвель, чувствуя, как с каждой секундой сила тает, истекая из его тела в пространство.

— Хорошо. — Усмехнулся жутким оскалом владыка. — Помимо того, что я от тебя уже получил, нужно будет помочь одному человеку.

— Чем? — Спросил Гарвель, начав настороженно.

— Исполнить одно его желание, что находится в рамках возможного. — Педантично уточнил демон, стараясь не оставить лазейки для пронырливого человеческого ума, что так и норовит отвертеться от трудной работы.

— Хорошо. Это приемлемо. — Согласился Гарвель.

— И еще. — Кивнул рогатой башкой Владыка. — Если свою часть выполнишь, и останешься жив, приходи, я всегда помогу тебе сюда вернуться, за куда более умеренную плату.

— Зачем? — Удивился Гарвель, таким нехарактерным предложением.

— Потому что забрав отсюда свое тело, ты больше не сможешь, перемещаться самостоятельно. Истока твоего больше нет, поэтому привязать свой разум не к чему. — В голосе владыки прорезалось даже некоторое сочувствие, Гарвель аж поперхнулся от неожиданности. Сочувствующий демон, это все равно, что государство без налогов или церковь без десятины.

— Но ведь такие мелочи тебя не остановят верно? — Голос Гаала вновь сменился на вкрадчивый. Трон, на котором он сидел, казалось, раскалился, свет, испускаемый им, окрасил все в красновато багровые тона.

— То есть я больше не смогу свободно перемещаться и черпать здесь энергию? — Скрупулезно уточнил демонолог, общение с демонами приучило быть максимально точным в суждениях, поскольку эти чудесные собеседники, хоть и не лгали в открытую, но умели подать правду так, что лучше бы солгали.

— Не только. Но остальные прелести ты познаешь уже самостоятельно. — Вновь расхохотался демон, жаровни замигали вторя его смеху, еще миг и зал погрузился во тьму, в которой не было ничего кроме голоса заполнившеговсе. — Я отправлю тебя, но взамен ты поможешь одному человеку. Его имя Девлон, он находится на границе Зепарских пустынь. Выполни любое его желание. — Пророкотал Гаал перед тем как сознание Гарвеля потухло, потонув в океане безбрежной тьмы.

Мир, казалось, состоял из плотной непроницаемой мглы, лишь небольшой серый огонек с трудом разгонял тьму. С трудом подняв свое разом потяжелевшее тело, Гарвель обнаружил, что все еще теряет энергию, причем гораздо быстрее, чем это было в адской бездне, которую Гаал именовал изнанкой. Приподнявшись на метр над землей, он вперил все еще мутный после перемещения взгляд на далекий слабый огонек, что едва-едва разгонял мрак. Наконец в голове прояснилось достаточно, чтобы понять, что мир вовсе не состоит из мрака, просто он смотрит на мир глазами демона, причем довольно слабого. Впрочем, если Гаал был прав в том, что этот чудесный серый огонек — человек, то, судя по цвету, ему очень грустно, почти что тоскливо.

Блеклый шарик словно бы сотканный из предрассветного тумана плыл в сторону небольшого костерка, над которым усталый мужчина механически помешивал кипящую в котелке похлебку. Проходя сквозь деревья, косматый шарик упорно двигался к цели, не обращая внимания на хвойные деревья, подсвеченные закатным солнцем. Весь мир, казалось, дышал умиротворенностью и спокойствием, тихонько чирикали вечерние пташки. Впрочем, демонолог их не слышал и не видел. Да если бы и видел, то не оценил бы, куда больше его занимал человек, ярко сиябщий на фоне окружающей мглы. Зависнув в метре над ним, Гарвель задумался над тем, как ему выжать из него побольше. Мужчина продолжал спокойно сидеть у костра, не замечая, что твориться у него над головой. Наконец, выждав положенное время, он снял с похлебки пробу, руки его порылись в карманах, он выудил оттуда небольшой мешочек, сыпанул соли и вновь помешал варево. Еще немного подождав, он вновь поднес ложку ко рту. Отхлебнул, похлебка была великолепна, нет, она была просто божественной, не обращая внимания на обожженный рот, он принялся хлебать ее прямо из котелка. А довольный своей работой Гарвель, с удовольствием поглощал щедро льющуюся дармовую энергию. Наконец, набрав достаточно, он усилил свое зрение, тело его, попутно, начало сгущаться, обретая форму. Тьма, прежде такая монолитная и непроницаемая, осветилась тысячами огоньков всех цветов радуги. Мир обрел цвета, но по-прежнему выглядел незнакомо, чуждо. Наконец, похлебка закончилась, и сытый человек разлегся у костра, поглаживая наеденный живот, немного распустил пояс, чтоб не давил. Щедро источаемое им удовольствие начало затухать. Ощутив, что поток энергии слабеет, демонолог, путем нехитрых манипуляций, вновь включил болевые ощущения. Мужчину скрутило, отболи в обожженном кипящей похлебкой пищеводе. И мир для Гарвеля окрасился в розовый цвет боли и страдания.

Наконец, собранной энергии стало достаточно, для того чтобы поддержать себя в течениенескольких часов.

— В какую сторону Гессиан? — Прозвучал в голове бедолаги тихий чуть хрипловатый голос демонолога. А неподалеку почудился худой мужчина, впрочем, от выступивших от боли слез мир размывался, рассмотреть хоть что-то было весьма проблематично. Да и если у тебя обожжен весь рот и глотка, то изучение окружающего мира отходит на второй план, если не на третий. Гарвель повторил вопрос. Начавший оправляться от боли мужчина махнул рукой в сторону дороги, указывая направление. Не увидев в жертве и тени лжи, Гарвель метнулся смазанной тенью в указанную сторону. Времени оставалось все меньше, а обдумать и сделать нужно было еще очень многое.

Лететь в расцвеченной огоньками тьме оказалось довольно необычно, хотя временами и мелькали небольшие просветы, как правило, покинутое людское жилье еще хранилопамять об ушедших хозяевах, тени их радостей и горя, серость будней. Время от времени попадались небольшие торговые караваны, гонцы и прочая живность, что ширяет по дорогам любого государства. В этих тусклых огоньках порой можно было рассмотреть смутные образы окружающей обстановки, тусклые костерки, стройные тени деревьев, но не более. Наконец на горизонте начало разгораться тяжелое серое пламя, которое Гарвель сначала принял за солнце, но с каждой минутой оно все приближалось, пока усталый взгляд не наткнулся на ярко освещенную этим мертвенным светом крепостную стену. Что же происходит в городе, если он до краев наполнен отчаянием и болью? Даже храм Единого, казалось, перестал излучать тот яростный слепящий свет, что так мешал Хаагу, а сейчас и ему.

Крепостная стена осталась позади, потянулись бесконечные кривые улочки, захламленные, грязные. Внезапно освещение сменилось с серо-стального цвета отчаяния на красноватый цвет боли, по мере движения красный оттенок вытеснял все остальные, на миг у Гарвеля блеснула безумная мысль, что он опять в преисподней. Переулок вывел его на площадь, в багровых сумерках Демонолог рассмотрел кучу пепла, человеческая боль впиталась, казалось в саму сущность вымощенной камнем мостовой.

На площади паслись десятка два слабеньких бесов от самых разных демонических ветвей. Четверых Гарвель сожрал, поглотив их силу без остатка, остальные успели разлететься в разные стороны. Стремительно наливающееся силой тело демонолога начало обретать плотность, превращаясь из едва заметной белесой дымки в смолянисто черный дым, клубящийся в метре над мостовой.

Тратить время и силы на их поимку Гарвель не стал, куда больше его волновало, что произошло с городом. Совсем недавно город играл всеми цветами радуги, а теперь все заволокло погребальным серым цветом животного ужаса и отчаяния. Приподнявшись над крышами домов, он увидел храмовую площадь. Храм стоял по-прежнему величественный, окутанный белым свечением, впрочем, оно постепенно блекло под затопившим площадь горем. Столпившиеся на храмовой площади люди были в отчаянии, похоже они искали защиту у своей святыни. Гарвель зависнув высоте, со смешанным чувством наблюдал, как аморфную толпу отчаявшихся людей уверенно рассекает довольно большая группа фигур. Именно фигур, поскольку различить, кто это, не было никакой возможности. Они словно бы состояли из тени, антрацитово-черные, они, казалось, поглощают льющийся на них свет. Как и сам Гарвель, они питались чужими эмоциями, усиливаясь с каждым мгновением. Одержимые — всплыло в сознании название подобных существ. Темные фигуры целенаправленно шли к воротам храма. В мозгу, созрела догадка, что они собираются сделать.