Чтение онлайн

Мэри перевела дыхание. Все присутствующие смотрели на нее во все глаза. Она собралась с духом и вновь заговорила:

– Мы доехали до Дувра, чтобы переправиться через пролив [59] , сели на паром. Но начался шторм, паром качало, и мой старикашка вдруг взял, да и отдал Богу душу! А его слуги решили, будто я его отравила! Но я этого не делала, клянусь! Тем не менее, они меня крепко напугали судом, и я сбежала. Вернулась в Англию, да и поехала искать тебя, Робин. Я же влюбилась в тебя с одного взгляда, едва ты поднял тогда мое покрывало и рассмеялся мне в лицо! Робин, прошу тебя… Мы одного происхождения. Женись на мне! Или ты все еще влюблен в Изабель?

– Жена брата священна! – отрезал граф.

Он встал, подошел к девушке и, взяв ее руку, встал с нею рядом на колени перед королем.

– Ваше величество, прошу ее в жены. Я поеду к барону Тальберту, но чтобы он не вызвал меня на поединок, нужно ваше заступничество. Не убивать же мне отца моей невесты?

Львиное Сердце едва удерживался от хохота, однако не дал себе воли, не столько из нежелания обидеть графа, сколько боясь, что тогда хохотать начнут все собравшиеся.

– Выполняю вашу просьбу, Лестер! И даже отправлю барону письмо. Но, – он вопросительно оглядел стол. – Надеюсь на сегодня это последняя просьба. Я ведь второй день в Англии, а меня уже закидали прошениями. Не вернуться ли в Германию?

После этого завтрак продолжился и длился бы, вероятно, до обеда, но его прервало неожиданное событие. Со двора донеслись какие-то возгласы, лихой разбойничий посвист, и затем в трапезной появился уже знакомый шерифу Балдуин. Вид у него был слегка смущенный.

– Ваше величество, и вы, сэр шериф… У меня тут осечечка вышла! Хотя, видит Бог, я не виноват.

– Что случилось? – спросил сэр Эдвин, видя, что король молчит.

– Да мы там ели, пили, веселились. Как вдруг я гляжу, один из монахов ведет со двора коня. И все бы ничего, ведет и ведет. Да я смотрю: а конь-то ваш, сэр шериф! Я этому монаху: «Эй, брат, погоди!» А он прыгает в седло, да как припустит! Ну, я прежде думал, что монахи воровством не промышляют, удивился. Однако тоже скакнул на своего жеребчика, он у меня хоть и не дестриер, а под седлом хоть куда, да и вдогонку. Жалко мне стало: такого коня уводят! Догнал, кричу: «Слезай, христопродавец! Не бери греха на душу, и меня в грех не вводи! Не твой конь!» А он только пуще нахлестывает. Ну, тут уже я размахнулся да и огрел его хлыстом. Да так огрел, с разогреву-то, с монастырского винца, что тот с седла и кувырнулся. Я думаю: «Поделом! Не умеешь, не воруй!» Остановил вашего коня, сэр, а после спешился и к монаху-то подошел. «Вставай! – говорю. – Иди, кайся епископу!» А он не встает. Ну, я его повернул – вижу, а он мертвый! Поглядел – а шея-то свернута. Так вот упал неудачно. Видит Бог, не хотел… Я привез его, он там, у ворот лежит, не тащить же во двор, где люди едят и пьют!

– Не похоже, чтоб это был кто-то из нашей братии! – заговорил среди всеобщего растерянного молчания преосвященный Антоний. – Все монахи либо здесь, либо в кельях, возле раненых. Вот, я же всех вижу. Двое у нас убиты, но их я и не считал. Кстати, с одного из убитых кто-то снял сутану.

Веллендер поднялся и махнул рукой Робину:

– Пойдем-ка, ваша светлость. У меня есть предчувствие, что этот лже-монах может оказаться нам знаком. А мое предчувствие меня никогда не обманывает.

Предчувствие не обмануло Эдвина и на этот раз. Возле ворот, лицом вверх лежал человек в монашеской сутане, из-под которой почему-то торчали ноги в кольчужных чулках. (Сколько же выпил Балдуин, что этого не заметил?). Лицо мертвеца было разбито ударом о землю, однако узнать его ничего не стоило.

– Ну вот, «дядюшка» и ушел из нашей с тобой жизни! – воскликнул Эдвин и с трудом, но все же заставил себя перекреститься. Не знаю, как ты, а я рад, что его кровь не на тебе и не на мне.

– Ты вообще не кровожадный! – усмехнулся Робин и, отвернувшись от мертвого тела, пошел назад, в трапезную.

Как только волнения окончательно улеглись, Ричард Львиное Сердце приказал расследовать деятельность ордена тамплиеров в Англии. Этому немало помогли сведения, собранные епископом Антонием. Многие из тайных и открытых храмовников были арестованы, но некоторых потом отпустили: никаких доказательств того, что они участвовали в заговоре Лестера и магистра Ганнесимуса, не нашлось.

Магистра искали долго, но безуспешно. Однако через какое-то время он обнаружился сам: купивший его дом ноттингемский купец почувствовал чрезвычайно дурной запах и в нижнем, и в верхних помещениях. Вонь явно шла из дымохода. Браня «эти новшества» (дымохода в прежнем доме купца не было), хозяин разорился на двух каменщиков, которые разобрали нижнюю часть кладки. Выше разбирать не понадобилось: едва ли не на головы завопившим от ужаса ремесленникам рухнуло полуразложившееся тело. Спешно приведенные соседи, не без труда, однако смогли опознать бывшего владельца дома, костоправа Ганнесимуса.

Призванный по такому случаю шериф почти сразу сообразил, что произошло. Понимая, что его будут искать, и не успев скрыться, магистр решил переждать обыск, укрывшись прямо в доме. Он был достаточно тощ, а потому сумел втиснуться в дымоход, где и оставался, покуда люди, присланные Веллендером, обшаривали дом. Они ушли, и костоправ решил покинуть свою нору, но уже не сумел. Он прочно застрял в дымоходе. Вероятно, магистр кричал и звал на помощь – некоторые из соседей рассказали Веллендеру, будто слышали какие-то глухие завывания, и боялись ходить мимо дома старика. Не иначе, в нем завелись привидения, а то и похуже: вдруг старый лекарь знался с нечистой силой?

Как бы там ни было, Ганнесимус исчез также бесследно и также бесславно, как и его сподвижник, «брат Винсент».

Сэр Робин граф Лестер вскоре снискал в округе такую же добрую славу, как его покойный отец Экберт – он не обременял вилланов тяжелыми налогами, не карал слишком сурово за незаконную охоту. Даже не пользовался правом первой ночи, что, впрочем, многие объясняли невероятно ревнивым нравом его молодой жены леди Мэриан.

Самым близким графу человеком на всю жизнь остался его брат Эдвин. Об их братской любви и дружбе ходили легенды и даже были сложены пару баллад.

Малыш Джон женился и покинул Шервудский лес, получив в подарок от графа мельницу в Лестершире, с наказом не ронять и не разбивать слишком часто жернова.

Главой «лесной стражи», так отныне именовали шайку разбойников, стал Балдуин, и шериф был им доволен: проезд через лес действительно стал безопасен. Если бывшие головорезы и шалили, то по окрестным деревням – на них иной раз жаловались крестьянки и их мужья. Но найти в таких случаях виновных бывало трудно: «стражи» стояли друг за друга насмерть.

Флориана Тайлер умерла спустя пару месяцев после возвращения короля, и Робин так и не успел расспросить ее про ожог от горящей смолы.

Впрочем, он давно знал правду.