Робинзоны поневоле

Глава первая

Увидеть ЭТО

Я бежал по пыльному асфальту, подстегиваемый и подогреваемый нездоровым любопытством, граничащим с абсурдом. Не бежать я не мог; мне, как и другим, хотелось увидеть ЭТО. ЭТО находилось недалеко от дома, а если говорить точнее – за старой, полуразрушенной церквушкой, которая уже лет двадцать находится в полном унынии и запустении.

Раньше на том месте располагалась деревня, домов на восемьдесят; похожие друг на друга как братья-близнецы одноэтажные избушки с резными наличниками на окнах, окружали высокие тополя, березы, липы, кусты сирени, черемухи и дикого шиповника. У быстрой речушки шумел камыш, беспокойно шуршал густой тростник, а на воде, несмело покачиваясь, лежали зеленые листья кувшинок. Сразу за рекой и до самой линии горизонта расстилались поля, засеянные пшеницей, овсом, рожью, и принадлежало все это богатство одному из колхозов. Потом колхоз разорился, деревню расселили, домики снесли, речушку засыпали, деревья выкорчевали. И за два года возвели на месте старой деревни новый спальный район. Было это в далеком 1987 году.

Сейчас о существовании канувшей в Лету деревни напоминает лишь скособочившаяся церковь, которая со дня на день разрушится окончательно, и кусок деревенского кладбища, по непонятным причинам сохранившийся здесь до наших дней. Кладбище было большим, но в начале девяностых годов прошлого века, во время возведения нового района, часть кладбища сравняли с землей, высадили яблоневые деревья, а ту часть, которая чуть ли не вплотную примыкала к церкви, решили не трогать. Почему? Неизвестно. Так и остались зиять пятном из прошлого полтора десятка нетронутых надгробий и щербатое, изнизанное трещинами-паутинами здание церкви.

С дороги церковь уже не видна, яблоневый сад уничтожен, на его месте появились гаражи и автостоянка.

Церковь оказалась взята в кольцо: с трех сторон гаражи, с четвертой заросли диких кустарников.

Я подходил к церкви всего несколько раз. Из любопытства. Но уже года два туда не совался. Не было повода. Но почти все ребята из класса побывали в тех краях: обследовали саму церковь, полазили между кустами, и, конечно же, побродили среди старых, наполовину ушедших в землю надгробий. Интересно ведь, необычно и немного страшно. Я очень хорошо помню свои ощущения, когда впервые добрался до клочка кладбищенской земли. Внутри как будто что-то оборвалось, в груди защемило, стало трудно дышать, отчего лицо покрылось потом, а руки задрожали.

Ещё очень хорошо помню мягкость почвы. Ощущения, словно ступаешь по вате, присыпанной слоем земли. Говорили, под тем клочком земли слишком низко залегают грунтовые воды, мол, именно по этой причине церковь и часть кладбища и не стали трогать при строительстве нового района.

Дикие кустарники росли здесь, как на дрожжах. Когда дул ветер, листва шумела зловещим шелестом, с надрывом, дерзко. И ветки скрипели протяжно, а толстые стволы лениво покачивались, едва заметно, почти величественно. А между стволами лежали безликие памятники со стертыми временем надписями и выцветшими овальными фотографиями.

Последний раз я ходил к старой церкви с Темкой, когда стало известно, что «за гаражами» (именно так все называют это место), была обнаружена спортивная сумка набитая деньгами. Новость быстро разлетелась по району, о ней даже написали в газете, и, разумеется, мы, одиннадцатилетние ребята, не могли не пойти «за гаражи». Это было делом принципа. А вдруг удастся наткнуться на вторую сумку? Мало ли…

Помню, взял я с собой Темку, ему тогда только десять лет исполнилось, и он до жути боялся старой церкви и заброшенных могил.

…Итак, сейчас я бежал к церкви, чтобы увидеть ЭТО.

Сбаламутил меня Колян, позвонил, попросил срочно прийти «за гаражи». Ничего не объяснил. Крикнул, что Темка уже там (мой младший брат опять оказался проворнее меня), остальные на подходе, и до кучи не хватает только меня, Арсения и Юльки.

Юлька была недоступна, я не смог ей дозвониться, Арсений обещал прийти чуть позже, поэтому к церкви я спешил один. Если честно, сильно нервничал, было в голосе Коляна что-то тревожное, заставившее меня насторожиться. Да и кратко брошенная фраза: «увидеть ЭТО» – наводила на мысли. Что значит ЭТО?

Ладно, успокаивал я себя, сейчас разберемся. Перейдя дорогу и свернув в сторону универсама, я дошел до торца шестнадцатиэтажной башни, взял немного правее, пересек детскую площадку, вышел на протоптанную тропинку и, ускорив шаг, начал идти вдоль кустов сирени и черноплодной рябины. Затем, добравшись до высокого железобетонного забора, пролез через лазейку, миновал овраг, поднялся наверх, вновь перешел дорогу и вскоре уткнулся в темно-зеленые гаражи. Почти на месте. Сердце забилось сильнее, в горле пересохло, захотелось пить и спать.

Телефон зазвонил в тот момент, когда я шел мимо гаражей и меня с огромным удовольствием облаивали три дворняги. Они находились за сеткой, и это было моим спасением, в противном случае, агрессивные псы, охранявшие гаражи, запросто могли растерзать меня на части.

Звонил Темка.

– Вить, ты скоро? – прокричал в трубку брат.

– Подхожу к вам.

– Давай быстрее.

– Вы где конкретно находитесь?

– Сейчас у церкви стоим. Слушай, ты до Юльки дозвонился?

– Нет.

– И мы не можем. А Арсений где?

– Скоро подойдет.

Поторопив меня, Темка отсоединился, а я снова ощутил себя безвольной пешкой, бездумно шагающей в неизвестность.

Одноклассники встретили меня гулом неодобрения. Мол, откуда ты так долго полз, сколько можно ждать и все в таком духе. Я отмахнулся, отметив про себя, что лица друзей бледные и напряженные. Они смотрели на меня с прищуром, выжидательно, не с упреком, но с дружеским укором. Я окончательно растерялся.

– Кто-нибудь скажет, что случилось? Зачем мы здесь?

Тишина. Они ждут. И я жду. А пока между нами висит длинная пауза, я вкратце расскажу о своих друзьях.

Как уже известно, среди нас нет Юльки и Арсения, остальные же – со мной это десять человек – в сборе.

Моему брату Артему двенадцать лет, он младше меня на год, и временами мне хочется его убить. Не по-настоящему, а так, по-братски. В особенности тогда, когда мы начинаем друг на друга орать и жалеть, что состоим в родстве. Стычки между нами происходят регулярно, как впрочем, и в других нормальных семьях.