Чтение онлайн

Малак восхищенно присвистнул. Зула тоже смотрела на Конана, оцепенев.

— Ты… такая скорость… Я никогда…

— Вот что, — прервал ее Конан. — Этих двоих или обнаружат в виде трупов, или, по крайней мере, хватятся очень скоро, независимо от того, будем мы их прятать или нет.

— Ты хочешь сказать, что все двести, или сколько их там, стражников узнают, что мы здесь? — голос Малака задрожал. — Костлявая задница Данха!

— Проваливай обратно в тюрьму и выбирайся отсюда, — презрительно бросила Зула. — Путь пока открыт.

Малак состроил ей рожу, а потом вытащил кинжалы.

— Всегда мечтал стать героем, — сообщил он.

Конан сказал:

— Я думаю, прятаться дальше нет смысла. Надо найти Дженну. И побыстрее!

Словно леопард, он бросился вперед, подгоняемый опустившейся за окнами темнотой.

* * *

Взрыв молитв жрецов встретил маленькую процессию, появившуюся во дворике.

Тарамис знала, что хвалебные молитвы возносятся Дженне, но и она ощущала себя причастной. Ведь кто, как не она, сумел организовать все для этого триумфа своей племянницы.

Тарамис стояла рядом с Дженной, придирчиво поглядывая на нее и на стоящего рядом Верховного Жреца. Тот, сменив чашу на золотой посох, увенчанный алмазным глазом, тоже с удовлетворением внимал благодарным молитвам своих единоверцев.

— Спящий Бог никогда не умрет, — привычно затянула Тарамис.

— Там, где есть вера, — нет смерти, — последовал ответ стоявших на коленях жрецов.

Тарамис широко развела руки.

— Пришла Ночь Пробуждения, — крикнула принцесса, — ибо вернулась Она.

Эхом прокатился ответ:

— Слава Ей, служащей Спящему Богу!

Десяток стражников отступили в тень колоннады, как было приказано. Заиграли флейты, возвещая наступление времени жертвоприношения. На черном бархате неба звезды выстроились в том порядке, в каком они бывают лишь раз в тысячу лет. Настал момент.

Власть, сила, думала Тарамис, слушая замолкающее эхо молитв; Власть и бессмертие. Завтра они будут принадлежать ей.

* * *

Конан был вынужден остановиться, когда высокий, едва ли не выше и шире в плечах, чем он сам, человек в черном шлеме с саблей в руке шагнул навстречу ему из бокового коридора.

— Я знал, что ты придешь сюда, мерзкий вор, — тихо сказал Бомбатта. — Как только я наткнулся на трупы, я понял, что ты жив. И я понял, что ты направляешься в центральный двор, чтобы спасти ее. Но если Дженна не может быть моей, она не достанется никому из смертных. Она отправится к богам, вор.

Сабля блеснула в свете масляных ламп. Конан жестом приказал своим спутникам отступить. В этом узком коридоре, увешанном портьерами, они бы только мешали ему. Киммериец держал меч прямо перед собой, сжимая рукоятку обеими руками.

— Что, язык проглотил? — спросил Бомбатта. — Девчонка умрет через несколько мгновений в самом центре Дворца. Я рад увидеть отчаяние на твоем лице, вор. И я счастлив утешить свое горе от этой утраты тем, что могу наконец убить тебя.

— У меня нет времени на разговоры, — ответил Конан. — А тебе пришло время умереть.

Оба клинка взвились в воздух. Грохот сталкивающейся стали заполнил весь коридор. Атаки и контратаки, уколы и рубящие удары, защита и обманные финты — все это следовало с такой скоростью, что казалось единой каруселью сверкающей стали и искр.

Неожиданно меч Конана был вывернут из его рук. Предчувствуя победу, Бомбатта ухмыльнулся. Но в тот же миг сапог киммерийца точным ударом отправил его саблю в другой угол. Оба противника бросились навстречу друг другу. Сначала каждый попытался дотянуться до кинжала, но затем Бомбатта сжал голову Конана руками и стал поворачивать ее. Киммериец тоже схватил одной рукой за гребень шлема, а другой — за нижний край забрала, пытаясь свернуть противнику шею. Главным звуком боя стало тяжелое дыхание. Вздулись могучие мускулы, напряглись, сопротивляясь, шеи, сильные ноги переступали в поисках лучшего упора и для сохранения равновесия.

Раздался негромкий, но отчетливый хруст, и Конан вдруг обнаружил, что продолжает сжимать мешок с костями, а не грузного противника. Отпущенное тело Бомбатты шумно упало на пол.

— Самое время сматываться отсюда, — сказала Зула, — а мы даже не знаем, где искать ее.

Конан покрутил головой, восстанавливая подвижность шеи.

— То есть как не знаем? Этот болван все сказал нам. Она в центральном дворике дворца.

— Еще он сказал, что через несколько мгновений она умрет, — напомнил Малак.

— Тогда у нас нет времени на болтовню, — подытожил Конан. — Вперед!

* * *

— О Великий Дагот, — продолжала Тарамис, — в Ночь Пробуждения мы, твои слуги, приходим к тебе.

Флейты зашлись в безумной мелодии, когда она прикоснулась к руке Дженны. Вдвоем с Ксантересом они подвели несопротивляющуюся девушку к голове лежащей фигуры.

— О Великий Дагот! В Ночь Пробуждения твои слуги взывают к тебе! — нараспев тянула Тарамис, а затем зашептала на ухо Дженне: — Рог, малышка. Установи его, как я тебе говорила.

Дженна вздрогнула, в ее глазах мелькнуло сомнение. Тарамис вся сжалась: неужели порошок перестал действовать! Но затем, все так же не понимая, что происходит вокруг, Дженна вставила Рог в углубление на лбу Дагота.

Дрожь пробежала по огромному алебастровому телу. Мрамор обмяк и принял оттенок человеческой кожи.

Ликование охватило Тарамис. Ничто, ничто больше не могло помешать ее мечтам. Спящий Бог просыпался. Оставалось лишь довести дело до конца.

— О Великий Дагот, — позвала она, — прими нашу жертву и подношения тебе. Прими третье окропление. Окропление Ее кровью.