Чтение онлайн

Он протиснулся поближе к плечистому брату, словно бы желал в час склоки оказаться под его защитой. Но человек знающий сразу бы определил намерение Тьедри - он готовился защищать Джефрейта, и тот это знал, и был спокоен - никто не посмеет подобраться к нему слева или сзади, пока рядом младший.

– Почему ты так упорно удерживаешь нас, граф? Наши люди дерутся в Ронсевале, и они попали в беду!
– воскликнул Немон Баварский.
– Давно ходили слухи, что ты ищешь погибели графа Роланда! Недаром ты нас удерживаешь!

– В чем ты упрекаешь меня, Баварец?
– возмутился Гвенелон.
– Возьми свои слова обратно!

– Тогда и ты возьми свои слова обратно, Ганелон!
– Немон Баварский повернулся к Карлу.
– Разве не он присоветовал тебе, король, оставить Роланда со сторожевым полком в Ронсевальском ущелье? Разве не клялся, что сарацины не посмеют преследовать нас, разве что какая-либо дюжина совсем отчаянных сарацинских баронов? А теперь он же не желает, чтобы мы пришли на помощь графу Роланду! Уж коли это - не предательство, то что же тогда звать предательством?!

– Тебя предупреждали, король, - добавил граф Джозеран Нормандский. Но ты не внял. А теперь мы услышали Олифант и растерялись, как малые дети!

Оба Анжуйца молчали. И лишь когда заговорил Нормандец, переглянулись. Граф Гвенелон явно оставался один против всех.

– А ведь твой племянник заранее знал, что Гвенелон предаст его! Немон Баварский заговорил быстро, уже по-старчески невнятно, однако горячо и убежденно.
– Я повторяю - кто, как не Гвенелон, предложил поставить Роланда во главе арьергарда? Недаром, недаром удерживает он нас!

– Он предал Роланда!
– загремел граф Оджьер Датский, рыцарь пылкий и справедливый.
– Трубите в рог, друг Джефрейт! О, если б нам застать Роланда в живых!

Но Анжуец смотрел на короля.

Карл казался каменным изваянием. Даже длинные волосы не отлетали, повинуясь легкому ветру. Он глядел на седельную луку, почти уперев в броню подбородок. Большие вислые усы, как у большинства франкских баронов, чуть шевельнулись - Карл хотел вымолвить слово, но голоса в горле не оказалось...

Карл знал - будь у арьергарда надежда на победу, Роланд бы не позвал на помощь. И если бы он погибал по своей вине - тоже не унизился бы до такого зова.

– Нас предали!
– вот единственное, что хотел он сказать перед смертью своему королю и родственнику.
– Мы преданы и мы погибли!

– Трубите, доблестный рыцарь, пусть франки надевают броню, отрывисто сказал Немон Баварский Джефрейту.

Джефрейт поднес к губам рог, набрал в мощную грудь побольше воздуха и затрубил. Звук набирал силу, стлался над равниной, проник и в ущелье, откуда вышли франкские дружины.

Трубя, Джефрейт поскакал вдоль строя.

– Седлайте Тасендюра! Несите королю доспехи!
– велел барон Антельм из Майнца.
– Мы возвращаемся в Ронсеваль, бароны! Оруженосцы, подайте королю его Джойоз!

– Монджой!
– закричал Датчанин, развернулся в седле и повторил боевой клич франков, чтобы слышали и повторили все дружины.

Тьедри опомнился, подбоднул шпорами коня и поскакал за Джефрейтом. Его место в походе и в бою было при старшем брате и при святой орифламме.

* * *

– Очень любопытная версия, - согласился Каменев.
– Но вы, кажется, преувеличиваете. Вряд ли нашелся в средние века монах, который переписал "Песнь о Роланде" лишь для того, чтобы главным героем сделать Тьедри д'Анжу. Это для средневековых монахов чересчур мудрено.

– Так только кажется, они были не глупее нас с вами, - возразила Алиска.
– Вот вы скажите - кого из героев "Песни" этот самый Турольдус описал подробнее всех? Единственного? Чей портрет нарисовал?

– Тьедри, - сразу поняв, к чему девушка клонит, отвечал Каменев. Хотя на ум пришли смешные слова - всех доблестных рыцарей, включая Гвенелона, неизвестный автор хвалил одинаково: "широкобедр и статен".

– Не Роланда, не Оливьера, не Карла! Карл вообще там только и делает, что рыдает и рвет свою седую бороду!
– Алиска не могла скрыть возмущения. Не Брамимонды! ...

"Сарацинская королева?.." - спросил себя Каменев, но не вслух.

– А только Тьедри д'Анжу! Вот, вот, тут...

И лицо девушки преобразилось. Она заговорила нараспев, подчеркивая чеканку ритма и возвышенность стиля:

– Увидел Карл, что всеми он покинут.

"О, горе мне! " - воскликнул он в печали,

Поник челом; к нему Тьедри подходит Джефрейта брат, анжуйского владыки. Был смугл лицом Тьедри, он худ и тонок,

И невысок, но строен и проворен,

И волоса его черны! ..

Алиска торжествующе замолчала.

– Пусть так, - и Каменев покачал крупной головой.
– Но мы, кажется, отвлеклись от темы. Простите, забыл - на каком вы курсе?

– На четвертом. Если вы меня возьмете на полставки, это учебе не помешает. Я знаю, какой у вас график - с семи до часа ночи, потом с часа до семи утра. А у нас лекции два раза в неделю с половины девятого, три раза в неделю вообще с половины первого!

– Ну, что же... Говорите вы убедительно. Я даже заслушался, - Каменев усмехнулся, встал и вышел из-за стола.
– "Песнь о Роланде" - тема вашей курсовой?

Алиска помотала головой.

– Я возьму вас сперва на месяц. Мы не можем брать без испытательного срока.