Чтение онлайн

«Старая шлюха не терпит конкуренции», – думала она. Без этой унылой формы и при косметике Вики Фокс могла бы дать фору многим кинозвездам. Хотя молодежь теперь совсем иная. Они – тени прошлых звезд. Вики, безусловно, не застала великих, но прекрасно знала, что сейчас нет ни Мерилин Монро, ни Ланы Тернер.

В шестнадцать лет Вики Фокс появилась в Голливуде. Она сбежала из Чикаго с шестьюдесятью долларами в кармане и одной драгоценностью – удивительной большой грудью.

Шестидесяти долларов надолго не хватило. Но драгоценность помогла получить работу официантки и танцовщицы, а потом – нагой модели. Затем она стала проституткой и к двадцати пяти годам зарабатывала приличные суммы. Именно тогда Вики встретила авантюриста, он был женат, но щедр и не хотел делить ее ни с кем. Этот человек поселил Вики в квартире на Вентура-бульваре и оплачивал все счета. Она сидела дома, красила ногти, ела шоколад и целый день смотрела сериалы. Четыре года прошли быстро, потом ее дружка арестовали во Флориде по обвинению в вооруженном ограблении и посадили в тюрьму. Постаревшая и пополневшая Вики вернулась к проституции, но сердце к этому занятию не лежало. И тогда появился Максвелл Сицили, сидевший в тюрьме вместе с ее бывшим любовником. Вики к этому моменту созрела для великих дел. Ей исполнилось тридцать. Ее страшно заинтриговал Максвелл Сицили, и она без колебаний согласилась помочь. И теперь, в форме горничной, с удовольствием играла свою роль. К чему беспокоиться? Они заберут кое-что у богатых и разделят между собой. Всем плевать, когда воруют у богачей. Что в этом плохого? У них ведь все застраховано. Нельзя считать это серьезным преступлением.

Вики вошла в кабинет Маркуса Ситроэна с тряпкой в руках на случай, если ее остановят. Но ничего подобного не случилось, потому что остальные слуги были заняты приготовлениями к вечеру.

Угрызения совести никогда не посещали Вики. Она всегда делала то, о чем ее просили.

Маркус Ситроэн держал трех личных секретарш, одну преданнее другой. Он ввел строгое правило, и они никогда не общались в нерабочее время. Если закон нарушался, то мгновенно следовало увольнение.

Три женщины (Маркус не верил в секретарей-мужчин) готовы были разорвать друг друга, только бы услужить боссу. Они рассказывали ему абсолютно обо всем, что происходило в «Блю кадиллак рекордз». Ситроэн знал все сплетни: кто с кем спит, кто кого не любит и прочие незначительные факты, о которых он бы иначе и не догадывался. Маркус был специалистом по стравливанию людей. Настоящим мастером. А знание – всегда сила.

Его секретарши были старыми девами, и все разменяли пятый десяток. Маркус не хотел, чтобы они спали с его сотрудниками. Он требовал абсолютной преданности и получал ее. Эти дамочки ненавидели друг друга. Тем лучше Маркусу Ситроэну.

– Пришел мистер Лямонт, – объявила в селектор Фэб, его старшая секретарша.

– Впустите, – сказал Маркус. Некоторых людей он заставлял ждать. Хокинз Лямонт не принадлежал к их числу.

Мужчина в белом костюме вошел в кабинет Маркуса. Эта комната больше походила на старинную гостиную, нежели на рабочее место магната звукозаписи. Лямонт подошел к ореховому столу и взял толстую гаванскую сигару.

– Вы не против? – спросил Сокол, устраиваясь в мягком кожаном кресле напротив стола.

– Ради Бога, – великодушно произнес Маркус.

В пятьдесят девять Маркус Ситроэн излучал власть. У него был избыточный вес, но английский портной сделал все возможное, чтобы скрыть этот недостаток. Лысая яйцевидная голова и лицо были оливкового цвета. Верхняя губа казалась тонкой, а нижняя слишком толстой, нос – большим, а глаза с таинственным блеском прикрывали нависшие веки. Родом из Бейрута, он прожил в Америке больше сорока лет и уже тридцать являлся ее гражданином. Маркус был страшно богат, невероятно силен в делах, и все его боялись. Он совсем не походил на молодого человека, приехавшего в Нью-Йорк в 1948 году в двадцатилетнем возрасте со ста долларами в кармане, но с закаленным, как сталь, сердцем. Маркус Ситроэн слишком много повидал в жизни, чтобы измениться. Он вырос в военной Европе и знал все темные стороны человеческой натуры. На его глазах богач-отец превратился в бедняка, красавица-мать стала проституткой, а младший брат – игрушкой в руках извращенцев.

Маркус мечтал о деньгах. Он жаждал власти. И приехал в Америку, чтобы обрести и то и другое.

Ему это удалось.

– Итак, – сказал Сокол, – Крис Феникс доставлен. Бобби Манделла тоже приедет. А как с Рафаэллой?

– Она здесь, – подтвердил Маркус. – В «Эрмитаже», – он внимательно посмотрел на Сокола, потом откинулся в кресле, заиграл пальцами рук и сказал:

– Игра начинается, мой друг.

Сокол пыхтел сигарой. Они были знакомы с Маркусом уже пятнадцать лет, но в глубине души он понимал, что совсем не знает этого человека. Никому не удавалось докопаться до него, хотя многие были с Маркусом в дружеских отношениях. Сокол тоже считал себя одним из приближенных. Он сухо улыбнулся и чуть занервничал.

– Какая игра? – спросил он с любопытством, потому что Маркус непременно настаивал на присутствии трех звезд, особенно Рафаэллы.

Но лицо Ситроэна не изменилось.

– Та, в которую я соизволю играть, – медленно произнес он. – Любая.

Уже два года «Дикари» выступали без особого успеха, если не считать доброго приема публики и невероятного количества девушек. Все это было неплохо, но они так и не получили настоящего менеджера, контракт на звукозапись, денег и даже малейшего признания у профессионалов. Последние предпочитали игнорировать их.

Ребята выступали в пригородных клубах Лондона. Неважно, в маленьких помещениях или больших амбарах, только бы сыграть перед зрителями. Иногда их приглашали на свадьбу или день рождения. Все это давало опыт. Но денег не хватало, и никто из группы не мог оставить основную работу. Крис перестал мыть окна и вместе с Баззом устроился спасателем в бассейн. Оба прекрасно плавали, работа была не пыльная, хотя запах хлорки и крики школьников сводили с ума. Базз не пропускал ни одной женщины, которая попадалась ему на глаза, хотя до сих пор жил с Флауа. Крис стал более разборчивым. Нельзя же трахаться со всеми девушками, которым меньше двадцати пяти. Женской компании всегда хватало. Покажи девочке гитару – и она твоя.

Раста Стенли, черный барабанщик, работал на маленькой радиостудии. Это оказалось очень полезным, так как он украдкой, выносил новые альбомы, которые Крис моментально записывал, а потом Раста потихоньку возвращал их назад.

Басист Олли Штольц работал в библиотеке.

За этот год ребята очень подружились. Заводилой был Крис, Базз славился черным юмором, Раста – веселыми шутками, а Олли оказался серьезным, вдумчивым, был добр к животным и старушкам.

«Дикари». Они имели свой имидж. Крис выглядел живым и сексуальным, с грязноватыми светлыми волосами и ярко-голубыми глазами.

Базз – полная противоположность. Он чем-то напоминал сатану.

У Олли были невинное лицо, очки, как у Джона Леннона, каштановые кудри до плеч и приятная улыбка.

Раста являл собой сгусток энергии и отлично смотрелся.

Девочки обожали их. Они приходили потанцевать и поглазеть на ребят.

На сцене все было прекрасно. Раста стучал на ударных, Олли играл на бас-гитаре и синтезаторе, Крис с Баззом солировали на гитарах, уступая место один другому. Все их действия были отрепетированы.

Они играли все хиты и по очереди пели, хотя скоро стало ясно, что публика отдает предпочтение Крису. На гитаре он старался экспериментировать, а в песнях – нет, брал немного от Рода Стюарда, каплю от Мика Джаггера, иногда от исполнителей американских блюзов и известных певцов рок-н-ролла.

Крис великолепно пел «Прыгающего Джека Флеша», грустную «Бензиновую аллею», быструю «Я слишком горд, чтобы просить» и трогательную «Твою песню».

– Беда в том, – однажды заявил Базз, когда они наблюдали, как в бассейне учат плавать детей, – что у нас нет своего лица. Ты понимаешь, о чем я?