Чтение онлайн

– Я так и понял, - сказал я, чтобы хоть что-нибудь сказать.

– Будем надеяться, - с сомнением сказал академик.
– А теперь я расскажу вам о специализации мафии в Америке вообще. Это необходимо для дальнейшего понимания общей сути происходящего. Суть в том, что организованная преступность в США явно делится по национальной принадлежности. Итальянская мафия в США контролирует азартные игры и профсоюзы. Китайцы - торговлю живым товаром. Черная и латиноамериканская мафия - менее организованы, но контролируют почти всю уличную торговлю наркотиками… А что касается русских, то хочу обратить ваше внимание на то, что в Америку из России отъехали самые крутые и энергичные из молодых авторитетов, которым было тесно в понятийном пространстве криминализированной России. Мало того, захватывать Америку ринулись взращенные в период холодной войны военные кадры. Они воспитывались для борьбы с мировым ипериализ-мом и для захвата всего мира. Но все изменилось, и им так и не пришлось реализовать себя в настоящих боях и сражениях, где они были бы неминуемо израсходованы, то есть - уничтожены. Тут получилось примерно то же, что и с террористами. В свое время СССР и Америка выращивали в странах третьего мира бешеных псов, рассчитывая, что те будут грызть противника. Но обстоятельства изменились, и теперь оставшиеся без дела террористы грызут и убивают своих создателей. Ситуация - как в фильме ужасов, когда созданный безумным ученым монстр набрасывается на своего творца.

– Понятно, - прервал я увлекшегося академика.
– А что же все-таки насчет русской мафии?

Наринский помял подбородок и сказал:

– Русским в Америке не хватает итальянской семейственности и китайского чувства национального единства… Но русские сразу же проявили себя тем, что они более умны и решительны, более жестоки, и для них не существует никаких внутренних ограничений.

– Беспредел?

– Вот именно, беспредел. И если русских бандитов, находящихся в Америке, сплотить - они станут непобедимой силой. И тогда Америке, как сейчас выражается молодежь, - кирдык. Я правильно произнес это слово?

Он с улыбкой повернулся к Маргарите.

Улыбнувшись в ответ, она кивнула, и академик с довольным видом жестом подозвал официантку. Пока он распоряжался насчет кофе и обсуждал с Маргаритой, какое пирожное она предпочитает в это время суток, я думал о том, что Наринский, сам того не зная, попал прямо в точку.

Моей целью как раз и было сплотить американский русский криминалитет и натравить его на Генриха Мюллера. И тогда, каким бы он крутым ни был, от него только перья полетят. А я, со своей стороны, найду способ заставить его вернуть то, что он украл у меня.

Обязательно найду.

Наконец Наринский и Маргарита договорились, официантка пошла за заказом, а академик, ослабив галстук, неохотно оторвал взгляд от сидевшей рядом с ним красавицы и, посмотрев на меня, сказал:

– А теперь я расскажу вам о том, какие ниши в теневой экономике Соединенных Штатов заняты российскими криминальными интервентами. И на этом наша беседа закончится. А потом, если прекрасная дама не возражает, я предложу ей посетить со мною Кар-неги-Холл, где сегодня выступает товарищ Паваротти.

И он жестом шулера достал из воздуха два синих билета.

Маргарита сделала большие глаза, потом посмотрела на меня и сказала:

– Костя, ты проиграл. Я ухожу к этому джентльмену. Паваротти лучше пива, а ты, к сожалению, этого не знал.

– О я, несчастный!
– Я схватился за голову.
– Как я переживу эту потерю?… Что я скажу моим друзьям?

– Ты скажешь им, что я приеду поздно. И еще ты купишь мне ласты, маску и трубку, потому что завтра утром я хочу понырять около скал. Может быть, там найдется какой-нибудь затонувший корабль с грузом золота.

– Что бы ни делала женщина, она всегда думает о деньгах, - вздохнул я.

Потом повернулся к академику и грустно спросил:

– Так что вы хотели рассказать мне о русской криминальной интервенции?

Глава 4. Кто может быть надежнее врага?

Алекс, которому Знахарь позвонил рано утром, от неожиданности потерял дар речи.

– Алекс?

– Да, это я.

– Здравствуй, Алекс. Это говорит Знахарь. Возникла долгая пауза. Оно и понятно. Если тебе звонит человек, который в прошлом году уложил пятерых твоих людей, а тебя пощадил, хотя и продырявил ногу - удивишься, пожалуй. Да и не сразу найдешь, что сказать.

Наконец Алекс холодно произнес:

– Здравствуй, Знахарь. Чем обязан?

– Абсолютно ничем. Как твоя нога?

– Если ты серьезно - то почти нормально, но пока еще хожу с тростью. А если нет - то лучше бы ты не звонил.

– Я совершенно серьезно. Я хотел бы встретиться с тобой. Могу я сегодня приехать в «Одессу»?

– Конечно, можешь. Америка - свободная страна. Только… Ты не боишься?

– Нет, Алекс, не боюсь. Что-то подсказывает мне, что у нас с тобой, несмотря на то что произошло прошлым летом, нет причин палить друг в друга. Что скажешь?

Алекс помолчал и сказал:

– Пожалуй, ты прав. И кроме того, я помню то, о чем ты просил меня не забывать.

Перед внутренним взором Знахаря развернулась картина прошлогодней бойни в нью-йоркских трущобах, когда он убил всех, с кем Алекс приехал, чтобы забрать его, Знахаря, и сдать неизвестным заказчикам. Он вспомнил, как сказал тогда лежавшему перед ним окровавленному авторитету:

– Живи, Алекс, и помни, что ты меня продал, а я тебя не убил. Помни и не забывай.

– Это хорошо, что у тебя такая хорошая память, - сказал Знахарь, - но я хотел бы, чтобы мы с тобой не вспоминали больше о той истории. Будет лучше, если мы хорошо поймем друг друга в том разговоре, который нам предстоит. Очень важный разговор.

– Ну что же… Если разговор важный, то приезжай. Буду рад.

– Будешь рад?
– усмехнулся Знахарь.

– Да. Когда бывшие враги становятся друзьями, это же гораздо лучше, чем когда бывшие друзья становятся врагами. Не так?

– Так. Только скажи мне, там у тебя есть люди, которые могли бы меня узнать?

– Кроме меня и Льва Захаровича, который выправлял тебе ксиву, никого. А он без моего разрешения не то что не дышит, а даже и не думает.

– Очень хорошо. Тогда жди меня к трем часам. И если кто-нибудь из твоих захочет моего мяса, ты ему скажи, что я просто так, один, без прикрытия, на стрелки не хожу. Теперь все очень сильно изменилось, и ты убедишься в этом сам.

– Ладно, если будет нужно, так и скажу. Но только желающих не найдется, будь уверен.