Чтение онлайн

Как хотите, но подвиг получается довольно странный. Выходит, что Рокоссовский действовал как банальный лазутчик. В случае если бы его поймали, то повесили бы как шпиона за нарушение законов войны — ведь разведку он вел в гражданской одежде. Но на самом деле наш герой совершил вполне нормальный боевой подвиг, и в тексте Кардашова правилен только номер креста, который вручили Рокоссовскому. В списке нижних чинов 5-го драгунского Каргопольского полка, представленных к наградам за отличия, выказанные в дальней разведке с 29 июля по 8 августа и бое у посада Ново-Място 11 августа, значится драгун-охотник 6-го эскадрона Константин Рокоссовский, вероисповедания православного, в разряде штрафованных не состоящий, наград не имеющий. Его подвиг, согласно описанию, заключался в следующем: «Будучи дозорным в разъезде и войдя в деревню Ястржем, наткнулся на пехотную заставу, которая стала в него стрелять, а с другой стороны на него бросился немецкий кавалерист; драгун Рокоссовский, выказав под огнем заставы большое хладнокровие, зарубил шашкою подлетевшего к нему немецкого улана и, поскакав к разъезду, вовремя предупредил его об опасности, благодаря чему разъезд избежал ловушки».

Рокоссовский представлялся к Знаку отличия военного ордена (Георгиевскому кресту) 4-й степени с переименованием в ефрейторы на основании пунктов статьи 67-й Георгиевского статута, которые гласили: «17) Кто, будучи разведчиком, с явною личною опасностью, добудет и доставит важное о противнике сведение; 18) Кто, находясь в секрете, в отдельной заставе или на передовом пункте, будучи окружен противником, с явною личною опасностью пробьется и присоединится к своей части». Однако 30 августа из штаба 5-й кавалерийской дивизии командиру 5-го Каргопольского драгунского полка поступила записка с требованием «список возвратить для пересмотра и вторичного представления согласно личным указаниям начальника дивизии» [1] .

Очевидно, второе представление возражений начдива не встретило, и Рокоссовский среди прочих был удостоен солдатского Георгия 4-й степени. В приказе по 9-й армии от 28 октября 1914 года за № 28, подписанном командующим армией генералом от инфантерии П. А. Лечицким, говорилось: «На основании ст. 78 и 152 статута Императорского Военного ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия, за отличия, разновременно оказанные в делах против австрийцев и германцев, награждаю поименованных в прилагаемом к сему списке нижних чинов Георгиевскими крестами и медалями». В этом списке в разделе, посвященном нижним чинам 5-го драгунского Каргопольского полка, среди награжденных Георгиевскими крестами 4-й степени под № 6 упомянут «охотник Константин Рокоссовский». Здесь был назван и номер креста, ему врученного — 9841. В описании подвига, в отличие от первоначального представления, теперь говорилось: «Будучи дозорным в разъезде, выйдя в д. Ястржем, наткнулся на неприятельскую засаду, был окружен противником, но, зарубив немецкого кавалериста, пробился к своей части и предупредил ее о засаде» [2] .

В конце декабря 1914 года эскадрон, в котором служил Рокоссовский, понес большие потери и был отведен на отдых в деревню Гач под Варшавой. Оттуда Константин получил отпуск в Гроец. Там он увиделся с родными и узнал, что его старшая сестра Мария вышла замуж — тогда они с братом увиделись в последний раз. Потери офицерских кадров в ходе «великого отступления» русской армии весной — осенью 1915 года были очень велики. Уже 4 сентября 1915 года в отряде генерал-лейтенанта H. Н. Казнакова, где тогда служил Рокоссовский, зачитали приказ штаба 5-й армии: «Срочно телеграфируйте, сколько нижних чинов от каждой войсковой части предназначается в школы прапорщиков. Командировать их надлежит теперь же в распоряжение Витебского этапного коменданта с письменными сведениями и документами об образовании, а в случае их утери частью — удостоверением начальника части образовательного ценза. Командированы могут быть только строевые нижние чины, имеющие образование вольноопределяющегося бывшего 2 разряда или дающее право на производство в первый классный чин без экзаменов. Относительно георгиевских кавалеров с меньшим образовательным цензом следует телеграфно испрашивать удостоения командующего армией, указывая степень образования» [3] .

У Рокоссовского необходимого образовательного ценза не было. На практике послабления в этом отношении делались только полным георгиевским кавалерам, которых направляли в школы прапорщиков и с меньшим, чем необходимо, образованием, но у Константина Ксаверьевича был только один Георгиевский крест.

Осенью 1915 года в 5-й кавалерийской дивизии, державшей оборону на Западной Двине, был создан партизанский отряд из добровольцев. Им предстояло главным образом производить разведывательные поиски в расположении противника. 30 января 1916 года ефрейтор Константин Савельевич (так переврали в списках Ксаверьевича) Рокоссовский с конем по кличке Арфист числился в составе партизанского отряда 5-й кавалерийской дивизии.

Георгиевскую медаль 4-й степени Рокоссовский получил 20 июля 1915 года за отличие в боях у местечка Трашкуны в бытность в конном отряде генерала Казнакова. Вторично его наградили той же степенью Георгиевской медали приказом по 6-му кавалерийскому корпусу от 25 мая 1916 года за отличие во время разведывательного поиска, но по существующему положению она была заменена Георгиевской медалью 3-й степени. Стоит заметить, что вскоре партизанский отряд вызвал недовольство начальника 5-й кавалерийской дивизии генерал-лейтенанта П. П. Скоропадского, будущего украинского гетмана. В приказе по дивизии от 8 марта 1916 года он отмечал по результатам смотра: «Партизанский отряд представился неудовлетворительно. Недостаточно одного порыва, но необходимо, чтобы часть, тем более такая, как партизанский отряд, была в руках у начальника. Этого я не видел. Самые элементарные боевые построения выполняются плохо. Отряд недостаточно подготовлен для действия в конном строю. Сотнику Алексееву предписываю настойчиво продолжать работу по всесторонней подготовке отряда». Зато Каргопольский полк Павла Петровича порадовал: «В общем Драгунский полк считаю прекрасно съезженным в руках его командира» [4] .

1 марта 1917 года, накануне отречения от престола императора Николая II, согласно полному именному списку 5-го драгунского Каргопольского полка, драгун 4-го эскадрона Константин Рокоссовский, только что окончивший учебную команду, куда его откомандировали в октябре 1916 года, все еще числился предназначенным в дивизионный партизанский отряд. Его двоюродный брат Франц в это время служил в 3-м эскадроне охотником, как и Константин, и был откомандирован в штаб дивизии. 29 марта 1917 года Константина Рокоссовского произвели в младшие унтер-офицеры.

26 сентября 1917 года младший унтер-офицер Рокоссовский был представлен к Георгиевской медали 2-й степени. Суть подвига заключалась в следующем: «В ночь с 23 на 24 августа 1917 г. у м. Кроненберг вызвался охотником ехать в разъезд, высылаемый по Псковскому шоссе. Несмотря на темную ночь, когда противника можно обнаружить, только вызвав огонь на себя с явною личною опасностью, поехал в разведку и обнаружил наступление противника лесом по обе стороны шоссе». 21 ноября 1917 года вышел приказ по 5-му Карго-польскому полку о награждении Рокоссовского Георгиевской медалью 2-й степени. Правда, в нем была оговорка: «№№ георгиевских медалей будут объявлены дополнительно». Не исключено, что в тогдашней неразберихе награду вовсе забыли вручить либо вручили позже.

Это были последние бои Первой мировой войны, в которых участвовал 5-й Каргопольский полк. После выступления главковерха Л. Г. Корнилова против Временного правительства и сдачи немцам Риги фронт фактически начал разваливаться. Солдатам осточертело сидеть в окопах. Цели войны им были непонятны, особенно после того, как в стране победила Февральская революция. От Временного правительства ждали прекращения войны, а оно обязалось продолжать ее до победного конца. Кавалеристам меньше, чем пехотинцам, приходилось сидеть в окопах. Правда, в конном строю им приходилось действовать главным образом во время разведывательных поисков: пулеметы, шрапнель и колючая проволока заставили конницу спешиться. Атаки в конном строю были большой редкостью. Но все-таки кавалерийские дивизии, считавшиеся элитными и ударными соединениями, по сравнению с пехотными дивизиями, больше времени проводили в резерве и меньше — на линии фронта, так что разложение в кавалерии все-таки шло медленнее, чем в пехоте. Так, вплоть до декабря 1917 года в 5-й кавалерийской дивизии не было случаев убийства офицеров.

С помощью кавалерии командование пыталось навести хоть какой-то порядок в войсках. Начальник 5-й кавалерийской дивизии генерал-майор Л. Н. Великопольский, являвшийся начальником гарнизона Вендена (ныне Цесис в Латвии), 30 сентября 1917 года вынужден был издать приказ, где в числе задач перечислил «прекращение насилий и грабежей и задержание дезертиров в занимаемом дивизией районе». Расквартированным непосредственно в Вендене эскадронам 5-го уланского Литовского полка предписывалось «принять энергичные меры к установлению строгого порядка в городе и в особенности на станции во время предстоящей перевозки уволенных со службы солдат… В случае обнаружения ружейной стрельбы сейчас же наряжать поиск и энергичное преследование этих вооруженных мародеров» [5] .