Чтение онлайн

Батарея «наполеонов» стояла наготове. Заряд содержал тройное количество картечи, артиллеристы пригнулись позади пушек, сержанты натянули вытяжные шнуры.

Ряды атакующих мерков приближались с каждой секундой. Воины шагали по спинам упавших, держали наготове луки, мечи или копья. Мушкетный огонь велся по всей линии, но недостаточно быстро. Солдаты еле справлялись с ружьями после восьмидесяти, а то и ста выстрелов подряд. Некоторые уже отошли с линии огня и, примкнув штыки, наставили их навстречу меркам.

Осталось тридцать ярдов, стена яростно кричавших мерков, казалось, закрыла собой небо.

С расстояния в десять ярдов батарея дала залп; орудия подпрыгнули, одно из них треснуло, тысячи металлических шариков картечи смели все на своем пути в пределах тридцати ярдов. Плотная стена мерков разорвалась, но оставшиеся части колонны продолжали наступать.

Первая шеренга перескочила через окопы и бегом устремилась в тыл. Следующие за ними мерки запрыгивали на вал осыпавшийся под их весом. Воины с размаху бросались на оставшихся в траншее солдат. Рядом с Пэтом солдат пригнулся и упер мушкет прикладом в землю. Мерк упал сверху прямо на штык, солдат благополучно выбрался из-под тела врага.

Пэт повернулся как раз вовремя: сверху на него опускалось лезвие меча. Он выстрелил, и голова мерка разлетелась на куски от прямого попадания. Пэт бросился на командный пункт.

— Выбирайтесь из окопов! Мы отходим! Следом за Пэтом в траншею влетел мерк, в руках которого не оказалось оружия. Пэт выстрелил ему в грудь, мерк на мгновение застыл с широко раскрытыми глазами. Пэт взглянул в его глаза и понял, что это всего-навсего ребенок, если у этих существ могли быть дети. Он чуть не заплакал от жалости и сам поразился своим чувствам. Чтобы прекратить агонию, Пэт приставил дуло револьвера к голове мерка и выстрелил.

Пэт прокладывал себе путь через траншею, перешагивая через тела убитых. Ему пришлось застрелить еще одного мерка, уже поднявшего меч над головой артиллериста.

Раздался выстрел «наполеона», залп картечи угодил прямо в стоящего перед дулом орудия мерка. Пэт отвел взгляд, почувствовав приступ тошноты. Он схватил за плечо сержанта и махнул рукой назад.

— Отступаем по всей линии! Оставьте пушки, они свое отстреляли!

Артиллеристы бросали свое снаряжение и выбирались из траншей, вытаскивая на ходу револьверы. Пэт прицелился в знаменосца, стоявшего на валу, нажал на курок, но револьвер только щелкнул пустым барабаном. Перезаряжать было уже некогда. Рядом с Пэтом упал стрелок, из его груди торчал обломок копья. Он выхватил револьвер из рук упавшего, обернулся и выстрелил в мерка, державшего в руках второй конец копья.

— Отступаем по всей линии!

Голос Пэта терялся среди оглушительных криков. Он двинулся вдоль траншеи, вытаскивая людей, токая их по направлению к тылу. Горсточка оставшихся отбивалась от захлестнувшей окопы лавины мерков. Оборона Объединенной армии была прорвана в самом центре.

Эндрю погонял коня, торопясь к вилле, на которой размещался штаб трех бригад 3-го корпуса. Из двух бригад была сформирована усиленная дивизия, занявшая позиции в полумиле от виллы. Позади нее стояла третья бригада, разделенная на пять отрядов. В четверти мили впереди них медленно расширялся прорыв в линии обороны, колонна мерков направлялась прямо к вилле.

— Вышвырните их отсюда! — крикнул Эндрю на всем скаку и направился вдоль строя солдат к командиру корпуса.

Михаил отсалютовал Эндрю, привстав в стременах.

— За Ганса Шудера! За Русь!

Солдаты ответили громким криком, от которого у Эндрю по спине пробежал холодок, и колонна быстрым шагом двинулась вперед. Рядом с Михаилом показался Григорий, он оглянулся, весело отдал честь Эндрю и продолжил путь.

Эндрю ощутил знакомое беспокойство, ему хотелось присоединиться к бойцам, но он не мог, его время еще не пришло. Если поражение будет неминуемо, он встанет в строй, но не раньше.

Офицеры штаба, скакавшие на медлительных лошадях клайдсдельской породы, наконец догнали Эндрю. Он продолжал смотреть на уходящий 3-й корпус; при виде тридцати полковых знамен, развернутых в первой шеренге на протяжении почти полумили, у Эндрю сжалось сердце. Навстречу им двигалась плотная стена мерков.

— 4-й корпус почти уничтожен, — прошептал Эндрю.

Прорыв все больше разрастался, сравнявшись по ширине с колонной 3-го корпуса. Эндрю нетерпеливо осмотрел склоны холмов. Где же резервная дивизия Шнайда?

Эндрю подъехал к вилле, служившей штабом 3-го корпуса, и увидел нескольких человек, оставшихся на крыше с биноклями в руках.

— Каково состояние левого края прорыва?

— Похоже, что резервная дивизия Готорна стягивает прореху.

Эндрю снова нетерпеливо посмотрел на север. Никого. Куда подевался этот чертов резерв Шнайда? Из виллы выбежал телеграфист.

— Поезд с резервной дивизией сошел с рельсов на стрелке. Вся линия занята.

Эндрю без посторонней помощи взобрался в седло и галопом поскакал на север.

— Поворачивайте, заходите с фланга! — кричал Винсент, скача вдоль линии обороны.

1-я бригада его резервной дивизии, разворачивающаяся фронтом к противнику, нарушила весь боевой порядок. 3-й корпус уже приближался, но прямо перед ними количество мерков непрерывно росло, они рвались на юг, захлестывали траншеи. Винсенту пришлось разворачивать всю бригаду почти на девяносто градусов, чтобы дать возможность 3-му корпусу закрепиться на левом фланге. Две дивизии все еще оставались в окопах в четверти мили впереди.

— Мы должны замкнуть этот квадрат, перекройте им проход!

По всей линии раздавались команды.

— Вся бригада в одну линию разворачивается направо!

Две с половиной тысячи человек должны были двигаться, соблюдая строго определенный порядок. Те, кто находился на правом фланге, оставались на месте, а тем, кто занимал позиции слева, приходилось бежать. Целое подразделение, развернувшееся на четверть мили по фронту, в попытке закрыть прорыв, уподобилось створке ворот. Линия солдат, повинуясь сигналам флажков, начала движение, постепенно набирая скорость, стараясь сохранить строй на перепаханных снарядами виноградниках и остатках каменных оград.