Чтение онлайн

—Это ты, Патрик О'Квинн?

Снайпер внимательно вгляделся в лицо Готорна и улыбнулся.

— Он самый, однако ты теперь генерал, а я все еще рядовой старого 35-го.

Винсент только покачал головой. Димитрий удивился, что Готорн не взорвался, несмотря на дерзкий тон солдата.

— Если бы ты отвлекся от бутылки и женщин, ты тоже смог бы командовать.

Патрик рассмеялся.

— Одни рождены для развлечений, другие — для генеральских погон. Что до меня, то я предпочитаю первое. Старина Кин наконец-то отыскал для меня достойное занятие. Я всегда был лучшим стрелком в полку, теперь вот охочусь на высших офицеров. — Патрик взглянул в глаза Винсента и широко улыбнулся. — Мне нравится моя работа.

Винсент покачал головой и жестом предложил солдатам продолжать прерванное занятие, а сам присел на корточки рядом с окопом и приготовился наблюдать. Один из помощников установил треногу. Лежащий стрелок положил на нее дуло ружья, прижал приклад к плечу и слегка изогнулся.

— Скатай одеяло и положи под локоть, — сказал Патрик.

Помощник вытащил из рюкзака небольшую скатку и подсунул под правую руку Патрика. Снайпер еще немного поерзал, устраиваясь поудобнее.

Второй солдат уселся, раздвинув колени, и уперся в них локтями, держа перед собой подзорную трубу.

— Справа от первой пушки, — я думаю, этот тип нам подойдет.

— Стой смирно, сын шлюхи, — прошептал Патрик. Винсент поднял к глазам бинокль и навел его на указанного мерка. Тот стоял возле орудия, подняв руки и крича что-то; наверняка офицер. Мерк повернулся и направился к следующему орудию, наклонился, осмотрел дуло, снова выпрямился. Над его головой просвистел снаряд, и мерк низко пригнулся.

— Прикажи, чтобы перестали стрелять, они спугнут мне дичь, — проворчал Патрик.

Офицер-мерк двинулся дальше вдоль строя орудий. В тот момент, когда он остановился, ударила уитвортовская винтовка. Винсент заворожено следил за ним. Мерк немного пригнулся, потом выпрямился и начал поворачивать голову. Вдруг он согнулся пополам и упал на землю. Воины вокруг остолбенели от изумления.

— Четвертый ублюдок за сегодняшний день! — рявкнул Патрик.

Винсент с восхищением посмотрел на снайпера.

— Отличный выстрел, — признал он.

— Кин хотел, чтобы я истреблял побольше этих проклятых меркских офицеров. Вот я и стараюсь. Это именно то, к чему я всегда стремился.

Винсент молча поднялся с земли.

— Пошли искать следующего, — объявил Патрик. Он тоже поднялся и передал винтовку помощнику, потом с улыбкой посмотрел на Готорна.

— Черт побери, еще немного, и я стану первоклассным убийцей, почти как знаменитый Квакер.

Патрик грубо рассмеялся, сплюнул себе под ноги и отправился на свой промысел. Винсент молча посмотрел ему вслед.

— Сам он сын шлюхи, — произнес Димитрий.

— Не обращай внимания, — ответил Винсент. — Он прав.

Винсент отвернулся и осмотрел поле боя.

— Захватывающе, — тихо произнес он. — Захватывающе.

Кар-карт Тамука скакал сквозь клубы дыма вдоль линии огня. Артиллерийский обстрел велся в основном с одной стороны, поскольку скот, обосновавшийся на холмах, имел преимущество в высоте и был более опытен. Прямо перед ним виднелись несколько вражеских батарей, наполовину разбитые и выведенные из строя. После двух дней стрельбы у мерков почти не осталось снарядов, поддерживать ураганный огонь стало невозможно. Пришло еще одно сообщение, не менее удручающее. Начиная со вчерашнего дня один за другим гибли командиры батарей. Они были застрелены с большого расстояния, — вероятно, из того же оружия, каким воспользовался Юрий.

Тамука старался держаться подальше от артиллеристов.

Он бросил взгляд на запад. Под палящими лучами полуденного солнца с противоположного берега в реку вступили пешие воины последнего умена пегих лошадей.

Сражение разворачивалось медленно, слишком медленно. Две трети дневного времени было потрачено на утомительный переход, на ожидание артиллерии, на расчистку дороги от трупов, все это тянулось очень долго.

И еще жара. Она была почти такой же невыносимой, как в выжженных песках за Констаном. Лишь изредка налетал слабый ветерок, но небо оставалось безоблачным и напоминало по цвету полированную бронзу. Недостаток воды стал большой проблемой. Набирать ее ниже по течению было опасно из-за разлагающихся в реке трупов. Не спасали положение и несколько мутных ручейков, текущих по долине, воины отказывались пить воду, от которой пахло смертью и разложением. Тамуке донесли, что тысячи воинов уже пали от жажды, некоторые даже умирали, у многих начались рвота и неудержимый понос; все это только усиливало зловоние в низине. Проезжая вдоль расположения войск, Тамука осматривал воинов: все они от жары опустили головы и тяжело дышали, командиры постоянно напоминали о необходимости экономить воду.

Время настало. Пора было начинать.

Тамука доехал до ручья, в котором уже не было воды, только вдоль берегов сохранилась жидкая грязь. В этой грязи лежали вздувшиеся, полуразложившиеся трупы. Его конь в прыжке на противоположный берег случайно наступил на один из них. Животное нервно заржало и взвилось на дыбы, из трупа со свистом вышли вонючие газы.

Тамуку затошнило, и он устыдился слабости своего желудка, хотя многих его помощников постоянно мучила рвота из-за этого отвратительного запаха. Прямо перед собой Тамука заметил остатки того, что прежде было жилищем скота, а теперь превратилось в обгоревшие руины. Вокруг развалин лежали груды обуглившихся трупов его воинов, наполовину сгоревшее тело высовывалось из оконного проема, его внутренности кровавой бахромой свисали до самой земли. Рядом торчала на шесте голова одного из мерков; рот был открыт, почерневший язык вывалился наружу, глаза выпучены.

Чуть дальше располагался отряд конницы, и Тамука направился к ним, испытывая гнев при виде такого кощунства. Он щелкнул пальцами и указал на голову. Один из немых стражей подбежал к шесту и стряхнул голову на землю, подкатив поближе к трупу, от которого она была отрублена. За его действиями с нескрываемым интересом наблюдал кар-карт Музта.

— Извини, мы забыли прибраться, — с усмешкой произнес он.

Тамука промолчал.

— Мерки воняют точно так же, как и тугары, может, чуточку хуже. Еще один такой денек, и у тебя будет еще столько же трупов.

— У тебя тоже, — холодно ответил Тамука.

— Наверно, ты прав.

— Ты кочуешь с ордой мерков уже больше года, и до сих пор почти ничего не сделал для нас. Сегодня твой умен может начать атаку. С этими словами Тамука указал на батарею под стенами Испании.

— И погубить остатки моего народа в бесполезной битве? — огрызнулся Музта. — Эта битва — сплошная глупость, безумие.

— Неужели тугары боятся идти в бой?

— Мы не стремимся к самоубийству.

— Однажды ты почти достиг этой цели.

Ты до сих пор ничего не знаешь об этом народе, — проворчал Музта. — Ты даже сейчас считаешь их просто скотом. Но, клянусь духами предков, я видел, как они бились с невообразимой яростью. — Музта кивнул в сторону трупов, устилавших поле битвы. — Тамука, наши враги научились сражаться не хуже, а может, даже лучше нас.

Тамука продолжал указывать на русскую батарею.

— Я не отказываюсь умереть ради достойной цели, — сердито произнес Музта. — Но штурмовать эту уставленную орудиями гору — просто безумие.