Чтение онлайн

– Секретарше-то чего здесь делать?

– По указанию Чешуякова Влада проверяла, как выполнен контракт с художником. Анатолий Александрович летом долго у нас жил. Картины рисовал. Главный корпус и все коттеджи украшают его работы, – Полеев взглядом указал на висевшую над холодильником небольшую масляную копию с картины Перова «Охотники на привале». – Нам тоже одна из картинок досталась.

– А как «артистка» в компанию попала?

– Она художнику много улыбалась. То ли жена его, то ли секретарша.

– У художников секретарш не бывает, а жены мужьям много не улыбаются. Наверное, любовница?

– Не знаю.

– Какие у нее волосы? – быстро спросил Голубев, вспомнив слова Пухова, что при столкновении с мотоциклом в джипе сидела рыжая женщина.

– Вроде, слушай, фиолетовые с проседью. Причесали красиво.

– У Влады какого цвета голова?

– Влада русоволосая красавица, ну и вся такая из себя современная модель… – Полеев помолчал. – Если художник интересует, то он мужчина среднего роста, худощавый. По годам – ровесник Чешуякова. Длинные волосы волнистые. Усы аккуратные и бородка клинышком.

– Долго эта компания здесь пробыла?

– Полдня в служебном коттедже сидели.

– Без выпивки?

– Деловые встречи теперь на сухую не проходят. Шашлык к коньячку заказали. Вечером Вася вполне здоровых их увез.

– На какой машине?

– На «Ауди».

Слава усмехнулся:

– Выходит, Ахмет, теплая компашка просто выпить сюда приезжала.

Полеев крутнул головой:

– До того, как за стол сесть, они обошли коттеджи и в главном корпусе побывали.

– Картины пересчитывали, что ли?

– Все смотрели. В кинозале похожая на артистку женщина поднялась на сцену и пробовала петь. Голос у нее сильный. Сказала, что акустика хорошая, для записи вполне подходящая.

– Для какой записи?

– Не знаю. Я заглянул в кинозал, чтобы спросить у Федора Павловича: не пора ли заваривать уху? Он вместо ухи попросил шашлыки поджарить.

– Шофер Вася в их компании сидел?

– Нечего там шоферу делать. Мы с ним на берегу, у мангала, покушали.

– Ну, а сегодня с какой целью Чешуяков приезжал?

– Я не понял его сегодняшней цели… – Полеев задумчиво уставился в окно. – Федор Павлович очень неразговорчивый был. Попросил меня открыть кабинет Хватова. Молча все бумаги в столе перебрал. Хотел чего-то в сейфе посмотреть, да ключа от сейфа мы не нашли.

– Ты не поинтересовался, что он искал?

– Таких вопросов я никогда не задаю начальству.

– И Чешуяков у тебя ничего не спрашивал?

– Спросил, как идут дела в комплексе без Хватова. Я ответил, мол, все нормально. «Вот так, Ахмет, и держи, – посоветовал Федор Павлович. – Если Хватов останется в Москве, придется тебе все дела в руки взять, пока нового директора подберем». Потом намекнул, что сегодня выдадут нам зарплату, если деньги привезут. Но о том, кто должен их привезти, промолчал.

– Разве Хватов не за спортинвентарем в Москву уехал?

– Говорю, я не понял… Виталий Осипович не собирался там оставаться. Сказал, через неделю прилетит.

– Какие отношения у него были с Чешуяковым?

– Нормальные… За много лет только один раз, нынче весной Чешуяков строго отчитал Хватова за то, что Виталий Осипович без его разрешения продал за полцены водный мотоцикл «Бомбардье», который стоит тринадцать тысяч долларов.

– Что это Хватов так продешевил?

– В коммерции наш директор – мужчина ловкий, да покупатель, видно, оказался ловчее.

– Не знаешь, кто этот покупатель?

– Кажется, из какого-то морского клуба на Обском водохранилище.

– Хватов не обиделся на Чешуякова за тот строгий «отчет»?

– Виталий Осипович не обидчив. Как он сам говорит, такие мелочи ему по барабану.

– А как Герман Суханов стал здесь своим человеком? – внезапно сменил тему Голубев.

– Через Хватова. Оба бывшие футболисты.

– И оба увлекались девочками?

– Да, конечно.

– На почве дележа красавиц конфликты не возникали?

– Кого там делить?… – словно удивился Полеев. – Продажные красавицы – общак в дурдоме.

– Выходит, не зря говорят, будто ваш спорткомплекс бывает похож на «Клуб веселых шизофреников»?

– Это Макар Семенович Пухов сказал. Приехал, слушай, старик в День военно-морского флота порыбачить, а Суханов с компанией праздник отмечал. Хватов за такое поведение Герману головомойку устроил.

– Давно здесь работаешь?

– С основания комплекса. До этого кооперативный техникум закончил по специальности «Охотоведение» и десять лет егерем в охотобществе трудился. Потеряево озеро охранял. Место тихое было. Только при открытии осеннего сезона на уток такая стрельба начиналась, как на войне.

– Теперь не стреляют?

– Теперь, кроме наших сотрудников, здесь охота запрещена. И рыбачить можно только удочками с берега или с лодки.

– Но гости ваши сетями браконьерят.

– Начальникам всегда все можно… – Полеев вдруг, словно спохватившись, посмотрел Голубеву в глаза и недоуменно спросил: – Слушай, зачем бандиты оставили записку «Кровь за кровь»? Кого они пугают, а?…

– Тебе разве не понятно? – вопросом на вопрос ответил Слава.

– Ничего понять не могу.

– А ты пошевели мозгами. Вчера, столкнувшись с джипом Чешуякова, разбился Герман Суханов со своей любовницей. Сегодня на том же месте расстреляли владельца джипа…

– За гибель Суханова бандиты отомстили Федору Павловичу. Так, что ли?

– Однозначно, так.

На лице Полеева появилось удивление:

– На джипе Чешуяков к нам не ездил. Он всегда в «Ауди» сюда приезжал.

– А шофер Вася без Чешуякова джипом не пользовался?

– Никогда не видел Васю за рулем «Сузуки».

На вопросы Голубева о подробностях бандитского нападения Полеев повторил только то, что рассказывал прокурору Бирюкову. По его словам, автотрасса во время стрельбы пустовала, так как на этом участке дороги оживленное движение машин бывает лишь ранним утром, когда кузбасские предприниматели едут в Новосибирск на барахолку, да вечером, когда они возвращаются в Кузбасс.