Чтение онлайн

Здесь все было по-прежнему. Кругом идеальная чистота и порядок. На корме пришвартованного по-военному теплохода под обвисшим от безветрия Андреевским флагом стоял вахтенный юнга. Взбегавшие по широкой деревянной сходне с берега на теплоход матросята, минуя флаг, непременно вскидывали правую руку к бескозырке, по уставному флотскому обычаю отдавая честь. На капитанском мостике теплохода стоял пожилой усатый мичман. Оглядевшись, он поднес к губам радиомикрофон, и в вечерней тишине зазвучала громкая команда: «Баковым – на бак! Ютовым – на ют! Шкафутовым – на шкафут! По местам стоять, с якоря и швартовых сниматься!» По металлической палубе тотчас застучал дробный топот побежавших в разных направлениях юнг.

Наблюдая за шустрыми подростками, Лимакин и Голубев остановились у командирского офиса. Внезапно на крыльцо вышел Миончинский и басовито спросил:

– Что загляделись, следователи?

– Хотим посмотреть, как от пристани отчалит теплоход, – с улыбкой сказал Слава.

– Никуда он не отчалит. Как легендарная «Аврора», стоит на мертвом якоре. Тренируем салажат выполнять команды по флотской терминологии.

– А почему в проходной вместо строгих матросиков сегодня дежурит автоматчик?

– Из-за нарушения пропускного режима пришлось усилить охрану. Пройдемте в кабинет, там расскажу.

Суть рассказа Миончинского заключалась в том, что вчера, вскоре после визита Голубева, к проходной клуба «Юнга» подкатил на такси одетый в камуфляжный комбинезон парень. Растолкав словно котят преградивших дорогу дежурных юнг, он прошел через проходную и направился к офису. После телефонного звонка перепуганных пацанов Миончинский встретил нарушителя пропускного режима на крыльце офиса. Не вступая в долгие рассусолы, заломил руки парню за спину и, подталкивая коленом под зад, выпроводил его с клубной территории. Парень, пообещав обидчику пулю в лоб, скрючившись влез в дожидавшееся такси и отбыл в неизвестном направлении.

– С какой целью он к вам прорывался? – спросил Лимакин.

– В горячке я не понял, чего ему надо было, – пожав плечами, ответил Миончинский. – Дежурные, как у нас заведено, потребовали документ, а он напролом полез. Наверное, никакого документа у него не было…

– О чем разговор с вами начал?

– Первым заговорил я: «Ты, мудахер, за что моих морячков обидел?» Он в блатной манере зашевелил растопыренными пальцами: «Не лезь на рога, командир. Давай пошепчемся о Суханове». – «На какую рану Суханов тебе соли насыпал?» – «Задолжал моему корефану толстую пачку бабок. Надо бы вернуть должок несмирному в натуре». Тут я и показал ему «натуру», завернул по-флотски белы рученьки за спину.

– Без оружия парень был?

– По карманам его не шарил.

– Внешне как выглядит?

– Качок не хилый. Хотел вырваться из залома, да не на того нарвался.

– Лицо какое?

– Рожа круглая, как луна, лупоглазая.

Лимакин достал из «дипломата» подготовленные в горпрокуратуре для опознания протоколы с наклеенными фотографиями разных лиц. Разложив их на столе, попросил Миончинского внимательно посмотреть, нет ли на представленных фотоснимках «нарушителя пропускного режима». Миончинский, нахмурив густые брови, довольно быстро показал на фотографию Темнова:

– Вот этот наглец.

– Почему вы не захотели узнать, какую сумму и какому «корефану» задолжал Суханов? – быстро спросил Голубев.

Миончинский усмехнулся:

– Как получилось, так и хотели. Короче, когда мне плюют в лицо, делать вид, что идет дождик, я не умею. И в лохотрон не играю.

– Считаете, парень хотел вас надуть?

– Ну, а чего больше?… Суханов задолжал, а Миончинский должен расплачиваться. Нашел, блин, лоха!.. Его счастье, что не стал сопротивляться. Если бы полез в драку, я изуродовал бы мудахера круче, чем Бог черепаху.

– Не о тех ли деньгах он напоминал, которые Хватов через Суханова получил сверх обусловленной договором суммы за «Бомбардье»?

– Не верю, чтобы Суханов замылил те деньги! Может, этот бездарный рэкетир слышал звон да не знает, где он.

– От Хватова никаких сигналов не было?

– Нет.

В разговор вступил Лимакин:

– Евгений Мартынович, нам надо изъять у вас подлинник расходного ордера, подтверждающего получение Хватовым двухсот пятидесяти тысяч, для приобщения его к уголовному делу.

– В случае чего, чем я докажу, что у меня этот подлинник был? – настороженно спросил Миончинский.

– Оставим вам соответствующий документ. Прокуратура – фирма серьезная. В «лохотрон», как и вы, тоже не играем.

– Пишите бумагу…

Составление протокола выемки заняло немного времени. Когда расстались с Миончинским, Голубев, усаживаясь за руль «Запорожца», сказал Лимакину:

– Вчера гражданин Темнов был еще жив. Интересно, чего он хотел от Миончинского?

– Денег, – с усмешкой ответил Лимакин.

– Каких и сколько?

– В настоящий момент об этом знает только Темнов да, возможно, его сообщник.

– Не Хватов?…

– Спроси что-нибудь попроще.

– На простые вопросы я сам нахожу ответы. Куда дальше направимся?

– На улицу Волочаевскую, к посреднику в покупке «Москвича» гражданину Тарабанькину. Если застанем безработного дома, может быть, он опознает парней, воспользовавшихся его паспортом.

– Должны застать. Барахолка, где Тарабанькин сшибает гроши, давно разбрелась. Проблема может возникнуть в другом: в состоянии ли безработный гражданин будет что-то видеть пьяными глазами и шевелить непослушным языком.

Опасение Голубева оказалось напрасным. Открывший дверь квартиры, Тарабанькин был хотя и с большим темно-лиловым синяком под левым глазом, но совершенно трезвый. Меланхолично выслушав Лимакина о цели визита, он сиплым голосом предложил пройти на кухню и, смахнув заскорузлой рукой с обеденного стола на пол хлебные крошки, тихо сказал:

– Располагайтесь.

Пока Лимакин раскладывал на столе протоколы опознания, Голубев участливо заговорил:

– Что-то, Валентин Гаврилыч, видок у тебя сегодня неважнецкий. Наверное, опохмелиться не удалось?