Чтение онлайн

Моник не могла остановиться, ей нужно было выплеснуть переполнявшие ее эмоции. Как бы хорошо она ни справлялась с собой на публике, теперь ей было уже не под силу скрывать за маской холодной сдержанности чувства, кипевшие в ее горячей молодой груди. Мишель снисходительно улыбался одними лишь глазами; он наблюдал за этой самобытной девушкой с каким-то доселе неизвестным ему восхищением. Буйная волна ее эмоций не раздражала, не пугала, не отталкивала его, напротив, он любовался Моник. Любовался и восхищался тем, как тонко ее душа воспринимает искусство, как искренне эта девушка делится с ним своими глубокими, сильными переживаниями. Как редко доводилось герцогу встречаться с такой искренностью, такой силой духа, характера, с чистотой и естественностью. Его прежние пассии походили друг на друга поведением и проявлением чувств, как в обществе, так и наедине. Мишелю казалось, что эти женщины постоянно носили маску, словно у них вовсе не было сердца и души, способных искренне чувствовать и страстно любить. Герцог вдруг отчетливо осознал, что получает огромное удовольствие, любуясь переполненной эмоциями Моник, и его сердце забилось быстрее; он почувствовал себя счастливым, чего не случалось с самого начала войны.

– О, я, наверное, утомила тебя своей болтовней? – осеклась девушка, не поняв перемены, отразившейся на его лице.

– Нет, напротив. Мне очень приятно, что этот вечер принес тебе столько впечатлений, что ты так глубоко прониклась оперой, тем более что я и сам очень ее люблю.

Моник застенчиво опустила глаза – ей было немного неловко за свое поведение. Но смущение продлилось лишь несколько секунд, а затем она подняла свой чарующий взгляд и, кокетливо взмахнув веером черных бархатных ресниц, спросила:

– Мы поедем в оперу еще раз?

Мишель искренне улыбнулся и легким кивком подтвердил свое согласие.

Этот вечер был особенно прекрасным. Погода была чудесной, но Моник, утомленная переполнявшими ее эмоциями, очень хотела спать. Вернувшись в отель, девушка сразу же крепко и сладко уснула. Мишель же, напротив, долго не мог сомкнуть глаз. Он сидел в кресле с бокалом вина, вспоминая прекраснейший вечер. Вдруг впервые за все это время мужчина всерьез задумался о том, какое место в его жизни занимает эта девушка. Хоть он и был очарован ее голосом в вечер знакомства, но не собирался заводить с ней серьезных отношений, желая лишь развлечься. Однако потом с каждой новой встречей Мишель все больше и больше открывал ее для себя, чувствуя интерес, удивление и восхищение. Когда Моник встревожилась, потеряв работу, он воспользовался ее состоянием, а получив желаемое, должен был удовлетвориться и остыть, но вместо этого почему-то все сильнее нуждался в ее улыбке и в долгих откровенных беседах. Волшебное перевоплощение в настоящую леди окончательно сбило Мишеля с толку. Отношения, начавшиеся для него как легкий флирт, уверенно и стремительно перерастали в серьезные. Герцог впервые в жизни поверил в то, что в мире существует любовь. И теперь гадал: может быть, это именно она, любовь, лишает его сна, пытаясь завладеть его сердцем? Мишель все думал и думал, желая понять самого себя. Пил вино и улыбался, говоря себе, что на этот раз не он, а его поймали в любовные сети.

Погода испортилась, уже несколько дней было пасмурно и хмуро, а сегодня как назло целый день шел дождь. Моник развлекала Мишеля, Алена и еще нескольких знакомых своим чарующим пением. Но все же сидеть дома им не хотелось. Герцог выпроводил гостей, а сам поспешно стал куда-то собираться. Девушка удивилась, но не стала его расспрашивать, а удалилась в спальню.

– Ну же, Моник, я думал, ты уже готова! – недовольно произнес Мишель, входя туда через некоторое время.

– К чему? – спросила девушка.

– Ах да! – проговорил мужчина, словно опомнившись, и продолжил: – У себя в имении я в такую погоду чаще всего сижу у камина, курю сигары, придираюсь к прислуге и, честно говоря, грущу, ведь на прогулку отправиться нельзя, дороги размыты, и одежда быстро промокает под дождем, даже зонт порой не спасает.

– А я люблю гулять под дождем, наверное, потому, что у меня нет слуг, к которым можно было бы придираться! – И Моник добродушно рассмеялась.

Мишель же нахмурился, но потом тоже расхохотался. Девушка молча ждала, спрашивая себя, что же он собирался ей сказать. Тишина, воцарившаяся в комнате, заставила мужчину произнести:

– Все очень просто. Раз нам сейчас ничего не мешает, почему бы не прогуляться? Я очень люблю слушать шум дождя.

– О, мне тоже нравятся эти чарующие звуки. Ты предлагаешь прогуляться в Парке источников?

– Да, крытые галереи будут сейчас как нельзя кстати.

– Хорошо, я сейчас соберусь!

Девушка поспешила переодеться, скрывшись за ширмой, любезно купленной для нее Мишелем в ателье, где она произвела на Моник неизгладимое впечатление.

– Кстати, Моник, эти галереи семьсот метров в длину, так что надень что-нибудь поудобнее, дабы прогулка тебя не утомила.

Прохаживаться по галерее и слушать шум дождя вместе оказалось куда веселее и интереснее, чем поодиночке. Мишель и Моник приятно провели время. Прогулка затянулась. Девушка даже почувствовала, что немного замерзла и у нее устали ноги, ведь они с герцогом несколько раз прошлись то в одну, то в другую сторону.

В отеле, конечно же, было тепло и уютно. После прогулки у молодых людей разыгрался аппетит, и они с удовольствием поужинали у себя в номерах. Моник и Мишель долго беседовали на разные темы. Когда совсем стемнело, Моник неторопливо направилась в спальню, чтобы приготовиться ко сну. Герцог довольно скоро к ней присоединился. Он вошел тихо, лишь тихий звон выдал его: в руках он держал бутылку вина и два бокала.

– Вино? – удивилась Моник. – Но мы ведь недавно поужинали.

– С тех пор прошло уже достаточно времени, а кроме того, это не простое вино. Это бутылка из запасов моего деда.

– Деда? – переспросила девушка, не веря своим ушам (за все время их знакомства Мишель всячески избегал разговоров о своей семье), и поспешила добавить, дабы не спугнуть его желание побеседовать на эту тему: – У вас есть виноградники?

– Да, но ими уже много лет никто не занимается. Отцу никогда не было до них дела. Его интересовали лишь лошади… К слову, у меня большая конюшня. Мать недолго терпела тяжелый характер супруга. В конце концов их отношения стали просто невыносимыми и мои родители расстались. Матушка почти сразу же вышла замуж за его кузена. Отец не очень-то огорчился из-за этого. Он слыл ловеласом, но на самом деле не любил, наверное, никого. Мать оставила меня с кормилицей в имении первого мужа. Зачем начинать новую семейную жизнь, таща за собой прошлое? Быть может, мать боялась, что я стану точной копией своего отца, не знаю… Внешностью я, конечно, пошел в него, но характером скорее в деда… Нет, сейчас мы с ней в добрых, хороших отношениях, просто я выпил лишнего и болтаю глупости…

Рассказ Мишеля изумил и тронул Моник до глубины души. Она хотела о многом его расспросить, кое-что уточнить, но, боясь растревожить старые раны, вместо этого сказала:

– Я знаю, что ты любишь лошадей, ты часто об этом говорил. Выходит, эта страсть у тебя еще с детства?

– О да, отец часто брал меня с собой на конюшню, показывал, как нужно ухаживать за лошадьми, учил кататься верхом и даже объезжать молодых жеребцов. Кроме того, мы с ним часто бывали на скачках, наш Чемпион почти всегда оправдывал свое имя…

– Вы были близки с отцом?

– Ну, насколько это было возможно, в крайнем случае, он был мне ближе, чем мать.

– А виноградники, неужели вам не хотелось их возродить?

– О Моник, все это непросто, да и виноградарство никогда меня особо не увлекало.

– Но вино-то ты любишь?

– Да, вино люблю, коварная ты женщина, – улыбнулся Мишель, допивая бокал.

Моник хитро улыбнулась в ответ и пригубила из своего бокала, затем внимательно взглянула на его содержимое и глаза ее вспыхнули, – так бывает, когда рождается идея. Мишель не видел этого – он уже укладывался в постель.