Чтение онлайн

Однако, будучи натурой доброй и снисходительной, она не любила никого расстраивать. Сильвия обратила свой взгляд на подругу. Не лучше ли будет просто дать этой женщине пятьдесят франков и с богом удалиться? Что стоящего может предсказать такая гадалка? Она обманщица, это ясно, как день!

Но Анна Вольски смотрела на мадам Калиостру с самым серьезным видом. Потом она повернула голову и улыбнулась Сильвии.

— Милая Сильвия, — произнесла она по-английски каким-то странным тоном, — на этот раз вы мой гость, я заплачу.

А когда Сильвия протестующе помотала головой (подобные состязания в щедрости случались между подругами нередко), добавила:

— Не спорь. Я вижу, ты не веришь в дар нашей хозяйки. Но у меня есть один или два вопроса, которые я намерена задать, и, думаю, она сможет мне ответить. Кроме того, мне хочется услышать, что она скажет тебе.

Сильвия улыбнулась и сдалась. Она знала, что у подруги денег меньше, чем у нее, и старалась под всякими предлогами взять на себя большую часть их совместных трат.

— Нужно, по крайней мере, попросить ее открыть окно, — проговорила она жалобно. — Здесь можно задохнуться!

Мадам Калиостра отошла к буфету и достала оттуда две засаленные колоды каких-то странных карт. Это были знаменитые карты Таро — Сильвия о них не знала.

Когда она попросила гадалку открыть окно, та решительно помотала головой.

— Нет, нет, — проговорила она. — Этого нельзя делать: силы рассеются. Наоборот, нужно плотнее закрыть занавески. И, если дамы не против, я зажгу лампу.

Еще не договорив, гадалка принялась задергивать занавески, а затем скрепила их булавкой, чтобы в комнату не проник ни один солнечный луч.

На несколько мгновений помещение погрузилось в полный мрак, и Сильвия ощутила, как у нее по коже пробежал странный холодок страха.

Когда лампа разгорелась, предсказательница придвинула к круглому столику три стула и жестом предложила гостьям садиться.

— Вначале займитесь моей подругой, — властно распорядилась Анна Вольски, а потом, обращаясь к Сильвии, произнесла по-английски: — Мне уйти, дорогая? Я могу подождать на лестнице, пока вы меня не позовете. Нисколько не удивлюсь, если такая красивая, как ты, молодая женщина захочет выслушать предсказание своей судьбы без посторонних.

— Конечно же, оставайся, я ничего не имею против! — воскликнула Сильвия Бейли и недоверчиво покосилась на мадам Калиостру (хотя, судя по всему, та не понимала по-английски) и добавила: — По правде говоря, мне будет боязно, если ты уйдешь. Пожалуйста, останься.

Мадам Калиостра принялась раскладывать на столе карты. Вначале не спеша, а затем быстро она выложила их странным узором, все время что-то бормоча себе под нос. Затем она нахмурилась, и ее лицо приняло беспокойное, почти злое выражение.

Сильвия невольно ощутила острый интерес и тревогу. Она пожалела, что не сняла обручальное кольцо, но радовалась, что оставила жемчуг под надежным присмотром мсье Жирара. Этот домик на Рю-Жоли казался странным, уединенным местом.

Внезапно мадам Калиостра быстро заговорила звонким монотонным голосом. Не отрывая взгляда от карт и трогая их время от времени толстым пальцем, она начала:

— Мадам вела очень спокойную, уединенную жизнь. Ее существование можно сравнить с кораблем, который все время стоял в бухте, а теперь вот-вот выйдет на простор. В море ей встретится другое судно, к сожалению, довольно потрепанное непогодой. Но шпангоуты на нем целы и это хорошо: мне сдается, что паруса разбитого судна, хотя бы на время, соединятся с парусами мадам.

— Не понимаю, о чем она, — прошептала Сильвия, — Анна, попроси ее объяснить!

— Моя подруга просит, чтобы вы говорили яснее, — сухо произнесла Анна.

Гадалка, устремила на вспыхнувшее лицо Сильвии свои блестящие, похожие на бусинки глазки.

— Я вижу, что вы влюбитесь, и это чувство посетит вас впервые. Любовь — пламя, она обжигает, мадам. И вы не сразу поймете, что значит это ощущение, потому что до сих пор любовь ни разу не касалась вас своим раскаленным перстом.

— Полнейшая нелепость, — подумала Сильвия. — Похоже, она не знает, что я была замужем. Тоже мне, ясновидящая!

— …Но любви вам не избежать, — продолжала мадам Калиостра. — Ваш суженый — блондин, и это странно, потому что у вас тоже довольно светлые волосы и, как я вижу, в вашей жизни уже есть один брюнет.

Сильвия покраснела. У Билла Честера, единственного на сегодняшний день мужчины в ее жизни, волосы были очень темные.

— Но этот блондин — в любви большой искусник. — Мадам Калиостра вздохнула и заговорила тише. Голос ее слегка дрожал: — Он будет любить вас нежно и страстно, а вы, мадам… но нет, было бы неделикатно с моей стороны говорить вам, что вы почувствуете, и что будете делать.

Сильвия залилась краской. Она пыталась усмехнуться, но не смогла. Ее разбирала злость, к которой добавлялась брезгливость.

— Вы иностранка, — продолжала мадам Калиостра. Голос ее вновь стал твердым и выразительным.

Губы Сильвии тронула саркастическая улыбка.

— Но хотя вы родились не здесь, — воскликнула предсказательница с внезапной энергией, — вполне возможно, что вы никогда не вернетесь к себе на родину. А если и вернетесь, то в качестве иностранки. В этом я уверена. И еще: я надеюсь всем сердцем, что вам удастся съездить на родину.

В Сильвии постепенно росло смутное беспокойство.

Предсказательница положила на карты свои толстые и не совсем чистые пальцы.

— Когда я гляжу на вас, как сейчас, мне чего-то не хватает. Какой-то вещи, которую вы всегда носите…

Она пристально оглядела шею и грудь миссис Бейли.

— Я их вижу, и все же их нет! Кажется, это маленькие светящиеся шарики. Ведь это ожерелье?

Сильвия была изумлена. В первый раз претензии мадам Калиостры на сверхъестественную проницательность начали оправдываться.