Чтение онлайн

Розамунда вышла из комнаты, обогнув его, точно предмет обстановки, и направилась к следующей двери, за ней тоже оказалась спальня, где вся мебель была укрыта голландскими чехлами. Такой же нежилой вид был и у других комнат. Харпер следовал за Розамундой по пятам. Вначале он взывал к ее здравому смыслу, затем сетовал на то, что они попусту теряют драгоценное время, и наконец прямо заявил, что так будет лучше всего.

— Да вы сами подумайте, миледи, что такого вы можете ему сказать, чего еще не говорили?

«Многое», — подумала Розамунда. Она всю ночь не спала, думая о том, что хотела бы сказать Ричарду Мэйтленду. Она хотела сказать ему, что сможет убедить отца и братьев поверить в его невиновность и приложить все усилия, дабы очистить его имя от неправедных обвинений. Она хотела сказать Ричарду, что никто и никогда не сумеет поколебать ее веры в него.

Да, это самое важное: Ричард должен знать, что никто и никогда не сумеет поколебать ее веры в него.

Именно это и не давало Розамунде заснуть минувшей ночью. Она не перебирала в памяти рассказ Ричарда о том, что произошло с ним в Кембридже, а восстанавливала те детали, которые он намеренно пропустил. В Кембридже Ричард был чужаком. Он не принадлежал к тесному кругу богатых и знатных соучеников, и потому его избрали козлом отпущения.

Мне объявили бойкот.

Розамунда хорошо знала, что это означает. Если Ричард входил в общий зал, все тотчас выходили оттуда. Если он садился за стол, все дружно вставали и уходили к другому столу. Днем и ночью Ричард был один, совершенно один, наедине со своими мыслями.

Дрянные, жестокие мальчишки!

Впрочем, от Ричарда не так-то легко было избавиться. И все же он в конце концов покинул Кембридж и уже туда не вернулся. Не вернулся он и сюда, в этот дом. Это могло означать лишь одно: мистер Дансмур тоже поверил в его виновность. Потом, судя по всему, он переменил свое мнение, иначе бы не оставил Ричарду в наследство этот дом… однако Розамунда уже давно поняла, что Ричард никогда, никому и ничего не прощает. И это, пожалуй, самый серьезный его недостаток.

Она обернулась к Харперу и, прервав на полуслове его излияния, спросила:

— Ты можешь дать мне слово, что он хорошо себя чувствует?

— Само собой! Вы хорошо потрудились, ваша милость.

Розамунда двинулась дальше. Она знала, что в другой половине дома есть еще одна лестница, но чем дальше, тем больше казались ей бессмысленными эти поиски. Если Ричард не желает, чтобы его нашли, его и не найдешь.

— Голубушка, — мягко, вполголоса сказал Хар-пер, — ехать пора.

В глазах его было такое искреннее сочувствие, что Розамунда едва не разрыдалась.

— Я тебе не по душе, верно, Харпер?

Он прекрасно понял, что она имела в виду.

— Миледи, полковник не ровня дочери герцога.

Розамунда подождала, пока голос ее не обретет привычную твердость.

— Харпер, передай от меня полковнику Мэйтленду пару слов, хорошо? Скажи ему, что я так легко не отступлюсь.

Она помолчала и, боясь, что сейчас не сдержится, торопливо бросила:

— Ладно, Харпер, твоя взяла. Едем.

Услышав, что они уехали, Ричард отшвырнул заметки, над которыми усердно корпел с тех пор, как встал с постели. Он укрывался на верхнем этаже дома, в небольшом кабинете, который когда-то принадлежал ему, еще в те времена, когда юный Ричард был почти своим в семье Дансмур. Впрочем, это было целую вечность назад: до Кембриджа, до отчуждения, возникшего между Ричардом и человеком, которого он когда-то звал «дядя Эндрю».

Он отодвинул кресло, встал… и замешкался, пережидая, когда перестанет кружиться голова. Что ж, он пока еще не вполне оправился от раны… наверняка виной всему слабость и последствия лихорадки. Головокружение скоро унялось, и Ричард подошел к окну.

Он надеялся, что хотя бы мельком увидит Розамунду… но за окном стояла непроглядная темнота. Заря лишь занималась на востоке, да и то не обещала ясного дня, скорее уж пасмурную погоду, которая стояла в последние дни. Прольется дождь или нет, а в воздухе будет стоять сырость, которая победно воцарится во всем доме, и справиться с нею будет невозможно.

Как невозможно справиться с Розамундой.

Улыбка скользнула по губам Ричарда, но тут же погасла. Он всей душой надеялся, что Розамунда смирится и позабудет его. Слишком уж они сблизились за последние дни… чересчур, на его взгляд. Ричард не хотел, чтобы хоть что-то отвлекало его от предстоящего дела. Кроме того, быть с ним рядом сейчас слишком опасно. Он и друзей-то своих постарался держать подальше от этой злосчастной истории, а уж тем более не станет втягивать в нее наивную и до смешного доверчивую девчонку, которой вздумалось поиграть в сыщика…

«Это ты убил Люси Райдер?»

«Нет».

И этого хватило, чтобы Розамунда ему поверила.

Такая женщина опасна, и не только потому, что умеет мгновенно принимать решения, но и потому, что обретает поразительную власть над своими жертвами. Если б только сердце Ричарда не было защищено броней давнишнего опыта, быть может, и он испытал бы соблазн излить Розамунде все свои печали.

Ричард вдруг услышал мысленно другой голос, который задавал ему похожий вопрос. Голос дяди Эндрю.

«Это ты украл деньги?»

«Нет, сэр».

«Не лги мне! Я знаю этих мальчиков! Я знаю их отцов! Они ни за что не стали бы обвинять тебя в краже, если б ты был невиновен! И потому я спрашиваю еще раз: это ты украл деньги?»

«Нет, сэр».

«Я тебе не верю!»

Потом, конечно, справедливость была отчасти восстановлена… и все же прежним отношениям с Дансмура-ми пришел конец. Так что Ричард вернулся в Шотландию и сразу после окончания университета подался в армию. Время от времени он обменивался письмами с четой Дансмур, но случалось это редко, Ричард не любил писать письма. В то время, когда он был в Испании, умерла миссис Дансмур, а вскоре за нею ушел из жизни и ее супруг, и дом Дансмуров перешел к Ричарду. Ричард, признаться, никак этого не ожидал. Он написал своему поверенному, чтобы тот сдал внаем дом и пристройки, но сам, даже когда вернулся в Англию, ни разу туда не приезжал.

Только острая нужда вынудила Ричарда вернуться в Дансмур, и сейчас, оказавшись здесь, он втайне удивлялся тому, что так долго медлил с возвращением. Работая в Тайной службе, он повидал и пережил немало такого, в сравнении с чем его ссора с Дансмурами казалась детской обидой. Давно уже пора было бы позабыть эту старую историю. Если б Ричард тогда оказался на месте дяди Эндрю, он и сам, пожалуй, поступил бы точно так же.

Не все же так великодушны и милосердны, как Розамунда…

Опять Розамунда! Нахмурясь, Ричард взглянул на свои заметки, беспорядочно рассыпанные на столе. Ему бы сейчас рыться в этих записях, выискивать в прошлом человека, который подходит под описание, составленное Розамундой, человека, который захотел ему отомстить. Око за око. Зуб за зуб.