Чтение онлайн

Они обменялись рукопожатием, и Геннадий достал из кармана футляр с алмазом.

— Ты можешь передать это Ларисе? У неё скоро день рождения.

— Сам не смогу. Но через товарищей сделаю.

— Ну как, гусар, корейский язык выучил? — весело спросил Биктогиров, шагая рядом с Геннадием на аэродром. Командир экипажа был в хорошем настроении — предстоящий полет в Южную Корею радовал его, и он ещё вчера, когда объявили о задании, воспринял это как подарок. Заграничные командировки он просто обожал — и платили хорошо, и купить там дешёвые вещи можно.

Геннадий летел с ним за границу второй раз. Первым был Китай, и второму пилоту не очень-то понравилось, хотя, глядя на командира, приобрел в Стране дракона кожаную куртку и командирские часы со светящимся циферблатом — точная копия наших, бывших советских, подаренных Геннадию еще в училище за отличные успехи в боевой и политической подготовке. Он забыл надеть их, когда пришли за ним фээсбэшники. А китайские часы оказались дрянными — ни с того ни с сего останавливались, и он выбросил их. Южная Корея, судя по прессе, более процветающая страна, и увидеть новый город, новых людей, их жизнь и культуру, несомненно, интересно. Но у второго пилота и бортового механика это связано и с большой ответственностью — они отвечают не только за груз, но и за безопасность самолёта: своей охраны нет, а на чужую надеяться… Может случиться как с «Русланом». Геннадий был уверен, что катастрофа — дело рук диверсантов. Правда, там была своя охрана. Однако ныне и среди своих немало чужих…

— А зачем? Я не собираюсь кореянкам в любви объясняться, — пошутил и Геннадий.

— Вот и зря. Кореянок и японок знатоки считают самыми сексуальными бабами. — И продекламировал, перефразировав Есенина: — «Струилися запахи сладко, И в мыслях был пьяный туман… Теперь бы с младой кореянкой Завесть хорошо роман».

— Ну, командир, — помотал головой Геннадий. — И откуда у тебя силы берутся? С женой четверых настругал, а сколько на стороне по лавкам бегают?

— Много, Гена. Хорошо, что они по лавкам бегают, а не за мной…

Бортмеханик был уже у «Ан-24» и доложил, что самолёт к полёту готов. Не успели они произвести осмотр, как подвезли груз. Это были тяжёлые ящики с оловом. Один, поменьше, отправляемый «патриотом» из Якутии, явно был с алмазами. Но проверке он не подлежал…

Геннадий с бортмехаником прочно закрепили ящики, и второй пилот занял свое место в кабине. Диспетчер дал «добро» на взлёт.

Едва набрали высоту, как у командира с желудком снова начались неприятности. Он так громко разряжался и испускал такое зловоние, что Геннадий отмахивался рукой, как от ядовитого газа.

— А ещё к кореянкам намыливаешься.

— К тому времени я весь запас выпущу, — с усмешкой отвечал Биктогиров. — Это атмосфера виновата.

Но через пятнадцать минут полета командиру стало не до шуток: от страшной боли в желудке он согнулся в три погибели, до крови закусив губу. С трудом промолвил:

— Веди. Мне совсем хреново.

— Давай вернемся, — предложил Геннадий.

— Ты что?! А груз? — Передохнул. — И меня спишут… А кто кормить детей будет?

— Но с этим шутить нельзя…

— Достань аптечку, — прервал его Биктогиров. — Там фестал, но-шпа… Я всегда беру.

Геннадий, всецело доверившись автопилоту, вылез из кресла и достал из аптечки лекарства. Из термоса, который всегда брали с собой, налил горячего чаю.

Биктогиров проглотил сразу две таблетки фестала и две но-шпы. Но боль не отпускала.

— Сраная колбаса! — сквозь силу выругался командир. — Из чего только ее варганят… Позавтракал, называется… Сразу она мне не понравилась. — Превозмогая боль, стал выбираться из кресла.

— Ты куда?

— На толчок, куда ж ещё, — со злостью ответил командир и в полусогнутом состоянии, придерживая живот рукой, направился в хвост самолёта. Не возвращался минут десять, и Геннадий забеспокоился — не случилось ли худшего. Но бросить управление без присмотра, несмотря на безупречную работу автопилота, не мог — за техникой глаз да глаз нужен.

Биктогиров вернулся бледный, позеленевший, будто после продолжительной болезни. Взялся за спинку кресла, но тут же заторопился обратно. И ещё отсутствовал столько же.

— Я запросил посадку на Угловой, — сказал Геннадий, когда тот сел в кресло, проверяя, как отреагирует командир на его намерение.

— Да ты что! — сердито выкатил глаза командир. — Мне уже лучше. Сейчас же отмени запрос. — И потянулся рукой к самолетному переговорному устройству, чтобы переключиться на командную связь.

— Я ещё не успел, — успокоил его Геннадий. — Только собирался.

— Ты брось мне такие шуточки. — Биктогиров, похоже, действительно обиделся: голос его зазвучал требовательно, сурово. — Вот станешь командиром, тогда будешь принимать решения.

— А если бы с тобой стало совсем плохо и ты откинул бы коньки, кто отвечал бы? — не согласился Геннадий.

— Не откинул же, — сбавил тон командир. Помолчал и грустно усмехнулся: — А с кореянкой действительно роман завесть не удастся…

— Значит, отменить заказ на гостиницу?

— Отменяй. Рассчитал, во сколько мы прибудем?

— В двенадцать сорок пять.

— Вот и передай на КДП, чтоб к этому времени доставили груз…

Когда самолёт приземлился на сеульском аэродроме, его уже поджидали два крытых грузовика с компьютерами и телевизорами, упакованными в картонные коробки. Переводчик, русский мужчина, подошёл к Геннадию и спросил с усмешкой:

— Впервые встречаю соотечественников, не пожелавших провести денёк-другой в замечательной восточной стране. Здесь есть что посмотреть и чем повосхищаться. Или дым отечества приятнее?

Геннадий с удивлением уставился на мужчину: ничего себе, «патриоты отечества» обосновались и в Корее. Неужто и в самом деле это такая мощная организация? На родине Геннадий слышал не об одной партии, именующей себя патриотической, — и коммунистическая, и народно-демократическая, и даже баркашовцы-националисты считают себя патриотами. Однако считать Андрея с Константином патриотами… Посчитал их самозванцами, а оказывается, вон какая сеть. И Геннадий ответил в тон мужчине: