Чтение онлайн

Он не попытался объяснить свои странные слова. Можно было подумать, что он не сознавал, что произнес их.

Он продолжал говорить о своих солдатах и о планах нового парада. Он надеялся, что король еще раз явится принять почести, которые он был намерен ему оказать.

Я сидела неподвижно.

Я знала, что смерть близка.

Мое выздоровление оказалось мнимым. Уже через несколько дней мне стало хуже, и я опять замкнулась в моих апартаментах. Народ встревожился, и в церквях за меня возносились молитвы.

У меня часто бывал архиепископ Тенисон. Он был хороший человек и приносил мне большое утешение.

С того самого момента, как маленький Уильям произнес свои странные слова, я знала, что жить мне остается недолго. Я потеряла чувство реальности.

Я постоянно думала об отце, возвращаясь мыслью к далеким счастливым дням. Иногда я обвиняла себя. Мне пришлось выбирать между ним и Вильгельмом. Доктор Кен, доктор Хупер, все те, кто руководил мной, внушая мне, что покорность мужу есть основная добродетель, одержали верх. Но ведь в Писании сказано: «Чти отца твоего». Я хотела быть хорошей женой и хорошей дочерью… хорошей дочерью лучшего из отцов.

Но судьба решила так, что долг по отношению к одному стал предательством по отношению к другому.

Кто когда-либо оказывался в таком положении?

Я бы хотела обратиться к отцу. Я бы хотела объяснить, как это произошло. Я думаю, он кое-что понял бы, ибо и сам перенес немало страданий. А Уильям? Кем я была для него? Легкий путь к обретению короны. А к чему это все привело? Он не был счастлив. Бедный Уильям, мне было жаль его.

И вдруг во мне вспыхнул гнев. Я принесла ему корону. Я, королева, любимая народом, подчинилась человеку, изменявшему мне на протяжении всей нашей супружеской жизни.

Когда возникла в нем страсть к Элизабет Вилльерс? До того, как мы выехали в Голландию? Скорее всего сразу же после этого.

Он должен был быть верен мне все эти годы. Это был его долг.

И ради него я предала отца, ради человека, никогда не любившего меня, желавшего не меня, но только то, что я могла принести ему, человека, который всю жизнь изменял мне.

Если бы он был таким, как дядя Карл или мой отец, все было бы по-другому. Женщины были для них частью их образа жизни, они были добры и снисходительны к своим женам, требуя от них уступки только в одном. Но Элизабет Вилльерс была единственной любовницей Уильяма. Говорили, что он увлекался Анной Бентинк, но я не верила. Все четверо, Элизабет, Уильям и чета Бентинк, были близкими друзьями, потому что Анна была женой Бентинка, а Бентинк был ближайшим сподвижником Уильяма.

Мне было еще больнее оттого, что он мог быть верен и был верен, но не мне. Я была глупым ребенком, доставшимся ему по условиям договора, слезливой невестой, бывшей сначала не в состоянии скрыть свое отвращение к нему. И он обратился к Элизабет Вилльерс.

Меня продали ему. Отцу была ненавистна мысль об этом браке, он пытался спасти меня от него, но это было не в его власти. Могла ли я осуждать Уильяма? Да, могла. Он никогда не проявил ни доброты, ни понимания; он всегда был резок, всегда настаивал на своем превосходстве. А я была королева, желанная народом, любимая им. «О, возрадуемся!» «О, воскорбим!»

Я начала письмо ему.

Я писала, что я умираю. Я сказала, что много страдала из-за связи его с одной из моих дам. Он ничего не мог сделать теперь, чтобы загладить свое пренебрежение ко мне, но ради спасения его души я просила его раскаяться в прелюбодеянии и покинуть Элизабет Вилльерс. Я никогда не узнаю, исполнит ли он мое последнее желание, но ради его собственного спасения надеялась, что он так поступит.

Я долго сидела, думая об Элизабет Вилльерс – ее превосходстве надо мной, презрении ко мне, ее косящих лукавых глазах, – о том, сколько я выстрадала из-за нее. Я хотела бы не испытывать ненависти к ней. Мне следует думать о своих грехах, а не о чужих.

Если бы все можно было вернуть, как бы я поступила? Я не уверена. Но нельзя вернуться назад и сказать: «Вот решающий момент моей жизни. Сейчас я изменю все!» На пути, которым ведет нас судьба, нет таких поворотов.

Ко мне пришел архиепископ Тенисон. Я поняла, что он узнал об ухудшении моего состояния.

– Я писала королю, – сказала я.

Он удивился, недоумевая, почему я нашла нужным писать мужу, когда я могу просто поговорить с ним.

– Я вручаю вам письмо, – сказала я. – Я хочу, чтобы вы передали его ему, когда я умру.

– Ваше величество! Вы еще проживете много лет на радость своим подданным, – возразил он тем фальшиво-бодрым голосом, какой обычно появляется у людей, говорящих с безнадежно больными.

– Вы сделаете это для меня, архиепископ?

– Я повинуюсь вашему величеству. Давайте помолимся вместе.

Мы молились, и я просила Бога простить мне мои грехи.

Рано утром я заметила, что у меня на теле появились пятна. Оспа пришла в Кенсингтон. Я уверена теперь, что смерть близка.

Я кладу перо. Есть еще некоторые дела, которые я должна привести в порядок перед тем, как уйти. А времени у меня остается совсем мало.