Чтение онлайн

«Она будет со мной, пока смерть нас не разлучит». Эта мысль обрадовала его. Он не сомневался, что Эдди станет верной женой; и кто знает, может быть, она увлечется им, возможно, даже полюбит, как бабушка полюбила Джона Пятнистого Лося, а мать – отца. Но Джон тут же выбросил это из головы. Слишком рано мечтать о таком чуде.

Он посмотрел на нее, потом подошел, приподнял пальцами подбородок и поцеловал в губы. Это был невинный поцелуй.

– Вы похожи на испуганного кролика, пойманного в капкан. Не бойтесь, мне от вас ничего не надо. Когда мы станем мужем и женой, то оба захотим этого.

– Спасибо, – прошептала Эдди, быстро моргая, чтобы удержать слезы.

– Нет ли у вас гребня? – спросил Джон, отступив от нее. Она вынула обломок, которым пользовалась. Он сгорбился, чтобы увидеть себя в зеркале. – На днях вам придется постричь меня, иначе мне надо будет заплетать косы.

Эдди все еще не пришла в себя от сладостного поцелуя. Она и не подозревала, какое удовольствие он может доставить. Керби поначалу был нежен, но затем его поцелуи стали грубыми и требовательными.

«О Боже, не совершаю ли я снова ошибку?» Внезапно Эдди вспомнила, как мать говорила ей много лет назад: «Не повторяй вчерашних ошибок. Каждое утро начинай все сначала, по-новому».

Стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Эдди вскочила, сердце у нее бешено забилось. Джон открыл дверь и впустил коротышку с седыми волосами, усами и козлиной бородкой. На нем были темный саржевый костюм и белая сорочка со стоячим воротником. Он выглядел именно так, каким подобает быть судье. Карлсон со стуком захлопнул дверь за собой.

– Надо заполнить бумаги. – Судья подвинул кресло к скамье умывальника. – Убери-ка, сынок, эти вещички. Мне нужно на чем-то писать.

Джон убрал кувшин и ковш, пока судья доставал из саквояжа бумаги, ручку и чернильницу.

– Ну, юная леди. Ваше полное имя.

– Эдди Фей Джонсон Гайд.

– Вдова?

– Да, сэр.

– Возраст?

– Двадцать пять.

Судья Карлсон гордился своим почерком, который отличался завитушками и росчерками, как если бы документы должны были висеть в рамке на стене.

– Теперь вы, молодой человек. Полное имя.

– Джон Пятнистый Лось Толлмен. Судья поднял голову от бумаг:

– Имеете отношение к Рейну Толлмену?

– Это мой отец.

– Угу. Вдовец?

– Нет.

– Первый раз женимся, а? Возраст?

– Тридцать.

Эдди показалось, что прошли часы, хотя судье понадобилось несколько минут на заполнение бумаг; затем он отложил документы и встал.

– Возьмите ее за руку, – велел он Джону и добавил: – Мне кажется, вы выглядите в точности, как ваш отец тридцать лет назад.

– Вы его знали?

– Все здесь знали Рейна Толлмена. Девочка, если этот парень вроде своего отца, вам повезло.

Когда судья сказал «парень», глаза Эдди сверкнули. Назвать этого верзилу парнем! Церемония была столь короткой, что закончилась почти сразу, едва началась. Карлсон не любил терять время.

– Вы берете эту женщину, чтобы любить и защищать?

– Да.

– Вы берете этого мужчину, чтобы любить и слушаться?

– Да.

– Объявляю вас мужем и женой. То, что соединил Господь, не разорвать человеку. Можете поцеловать невесту. Ваши бумаги, госпожа Толлмен. Храните их в надежном месте и, если этот верзила станет бродяжничать, помахайте ими у него перед носом.

Все это было произнесено на одном дыхании. Мигом позже судья уложил ручку и чернила и двинулся к двери, но остановился и посмотрел на Джона. В его глазах сверкали искорки, и он в первый раз улыбнулся:

– И не говорите, что хотите, чтобы я здесь околачивался.

– Спасибо, сэр!

– Ну, парень! – фыркнул судья, и дверь за ним с шумом захлопнулась.

Джон взглянул на покрасневшую Эдди:

– Полагаю, мы женаты.

– Думаю, да.

– Он велел мне поцеловать невесту.

Эдди подернула плечами – от страха она буквально боялась вздохнуть.

Джон наклонился к ней и поцеловал. Ощутив мягкое прикосновение усов, Эдди чуть не заплакала. Она для него всего лишь женщина, которая родит ему детей, будет вести дом и работать вместе с ним. Эдди закрыла глаза.

Он оторвался от ее рта и вздохнул:

– Эдди… Эдди, не делай вид, что я тебе противен. Открой глаза и посмотри на меня. – Она посмотрела на него. – У нас будет хорошая жизнь.

Эдди кивнула и обняла его за талию. Когда он вновь коснулся ее губ, они были теплыми и мягкими. Джон сжал Эдди в своих объятиях. Она почувствовала его твердые, мускулистые бедра, но ей не было страшно, только не осталось сил дышать.

– Я верен своим клятвам, Эдди.

– Знаю.

Она слышала, как бьется сердце Джона, вдыхала резкий запах его рубашки, ощущала теплоту дыхания на лбу.

Он погладил ее затылок и шею, затем провел пальцами вдоль косы.

– Я люблю, когда ты так причесана. Большинство женщин в Нью-Мексико носят другую прическу, – пробормотал Джон.

До чего же приятно оказаться в его объятиях. Она опустила голову ему на плечо.

– Я знаю, ты устала, – шепнул Джон ей на ухо. – Но мы должны идти.

Эдди подняла голову и отступила. Джон взял с кровати шляпу и открыл дверь. Они двинулись по коридору, он прижимал Эдди к себе, держа под локоть. Человек за стойкой встал, когда Джон швырнул монету на регистрационную книгу.

Они вышли на улицу, и Джон огляделся. Лошади стояли перед салуном, фургон – у лавки. Проходя мимо трактира, они почувствовали сильный запах кофе. Джон остановился и поглядел на Эдди:

– Миссис Толлмен, можем мы позволить себе позавтракать здесь?

– Вы хозяин, мистер Толлмен. – Эдди саму удивил ее ответ. Затем она вспомнила: – Ох, Триш не пустят туда.

– Ну почему. Она похожа на индианку или мексиканку. Это во Фрипоинте, где о ней все знали, отказали бы.

– Хорошо. – Эдди улыбнулась ему. – Пойдем. Кофе пахнет восхитительно.