Чтение онлайн

Вот дверь Таверны, сбитая 'в ёлочку' из довольно-таки мощных деревянных плах, открылась, и на крылечко вышел плотно упакованный в броню дядька. На мой взгляд – чуть крупнее среднего, но это по меркам моего родного мира, тут это должно было считаться довольно впечатляющим. За ним двое служащих Таверны волокли плотно набитые тюки. Он что, уезжать собрался, но ночь-то глядя? Так я и спросил.

– А Вы не поздновато в дорогу собираетесь, уважаемый?

– Ух ты – настоящий Страж Грани! В чём-то коллега, можно сказать! Ой, я не представился: Паладин Света, барон ван Дрын.

– Страж Грани. Не барон, потому можно звать просто Котом. А можно спросить, не нарываясь на вызов – что за странное имя? Я не хочу быть непочтительным, но такое название баронства…

Дядька заразительно расхохотался:

– Нет, это в честь вон того дрына, – он указал на копьё. – А владений у меня, как у Паладина, давшего обет скромности – увы. Наш король человек мудрый, потому даровал за заслуги просто титул. Прозвище было до того. А вообще-то я Ольерт.

Барон протянул руку:

– Будем знакомы.

– Будем. Тогда меня можно звать Виктором.

– Виттор? Очень приятно. Ладно, Страж, ещё увидимся – это я точно знаю. А что до времени – у меня частенько ночью самая работа. Клиентура как раз оживляется.

Барон отправился к коню, а я увидел странное явление – он как будто шёл в круге света, не очень яркого, но…. Воспользовавшись артефактом различителем, я увидел, что он просто-таки накачан Светлым Астралом, 'аж из ушей выплёскивается'. Забавный персонаж…

– Барон, надо же – жив ещё! – в голосе Миккитрия слышалось явное и нескрываемое уважение. – Настоящий благородный человек, даром, что барон в первом поколении.

– А кем он был до получения титула?

– Говорят, из семьи горшечника. Откуда-то с юга, говорят, из портового города Дюк.

Поужинав (кстати, хозяин Таверны не нас встречал, а Ольерта провожал) и покивав головой в такт рассказам о нападении гоблинов и о коварном тролле, я отправился спать. Точнее – впитывать новый кусок информации о новом для меня Мире.

Спалось в эту ночь как обычно в этом Мире после чего-то по-настоящему впечатляющего. То есть – выключился-включился. Только под утро снилась всякая муть, причём в буквальном смысле слова. Какой-то нереально густой туман, как в мультиках рисуют. И я бреду в этом тумане, и какое-то странное сосущее чувство внутри. Из-за этого 'молока' вокруг как само собой вырвалось:

– Я ёжик. Я упал в реку…

Раздавшееся в ответ уханье филина (или совы – не специалист я, на слух различать) прокатилось по спине стайкой мурашек. Ещё хватило куражу или дури ляпнуть:

– Псих!

Тут внутренний голос буквально взвыл: 'Грань! Грань рядом!' после чего сотворил с нашим общим телом и сознанием нечто эдакое – и я проснулся. Стоя около двери своей комнатушки, причём – в полном снаряжении. Или это автопилот у меня такой, что я собрался, не приходя в сознание, или сон с туманом был далеко не просто сном.

Ну, раз уж оделся – пойду вниз, в общий зал. И насчёт завтрака поразведать, и по поводу борьбы со щетиной. Бритва-то у меня была, но вот мой станочек Wilkinson Sword превратился в тривиальную 'опаску'. Может, она и была прямым аналогом инструмента золингеновской стали, но вот навыка общения с таким орудием самоубийцы-маньяка у меня не было. Один раз я побрился на полном автопилоте, на рефлексах не то тела, не то второго 'я'. Однако воспоминания о том, как я, не отдавая себе отчёта в вытворяемом, вожу по горлу острейшей железякой – до сих пор вызывали нервную дрожь. Да и останься станок в исходном состоянии – без воды (желательно – горячей) и мыла было бы трудновато обойтись. Бороду отпустить, что ли?

Спускаясь в зал, я осознал, что теперь я в курсе местных денежных отношений. Забавно – тут, в Мире, также существовала когда-то двенадцатеричная система счёта, как и производная от неё шестидесятеричная. И если у нас она осталась в качестве системы отсчёта времени и в градусной мере углов, то здесь – в денежных расчётах. Один золотой делился на шестьдесят серебряных монет, серебрушка – на сто двадцать медяков. По крайней мере – в Империи. Монету, как и положено для феодального мира, чеканили все, кто мог себе позволить. Подлинность золотой или серебряной монеты определялась подлинностью металла и весом. С медью было сложнее, тут многое зависело от авторитета чеканившего монету государства. Взять, например, медный чайник, к которому приценивался накануне. Если пересчитать его цену в медные монеты, то, в зависимости от номинала медяков, металла в них могло оказать раза в три меньше, чем ушло на посудину.

Как следствие, если самовольная чеканка серебра и золота могла, при надлежащем качестве изделий, сойти с рук – не считая штрафа в виде тройного размера неуплаченного налога – то за штамповку меди эти самые руки обрубали. Как вариант – каторжные работы в шахтах.

Кстати говоря, солер – и правда, золотая монета. Названная в честь себя неким старинным Императором. По сравнению с ним тот Людовик, что 'Король-Солнце', был образцом скромности. Этот, Солер третий, дошел до того, что не себя сравнивал с Солнцем, а наоборот – светило называли 'Солероликим' и 'почти столь же сиятельным, как Император'. Клиника, в общем говоря. А за попытки разрубить монету имени Императора карали, как за покушение на него самого. Что закономерно, хоть для некоторых и неожиданно, привело к росту спроса на серебро и цен на него…. Сейчас же и золото, и серебро любой чеканки режутся 'на ура'. Вот только расчёты такой 'резанкой' – занятие продолжительное и увлекательное…

Кстати говоря, мелкие серебрушки, что мне достались ранее, были не имперской чеканки. И будучи весом в одну восьмую имперской 'луны', стоили, тем не менее в десять раз дешевле – политика и курсообразование уже начинали работать. Вчера ещё у меня был вопрос – почему бы не переплавить их в слиток и не продать по себестоимости? Сегодня я уже знал, что неклейменый слиток будет стоить намного дешевле, чем монеты того же веса, да и клейменый в банке, подтвердившем чистоту и вес металла, тоже будет чуть дешевле – на стоимость чеканки монет, по официальной версии.

Пока я сидел за столиком, ожидая заказ и перебирая в голове новые сведения о Мире, этот самый Мир тоже не дремал. Ко мне подсел Драун и, озираясь по сторонам, произнёс:

– А вот скажи-ка мне, Стражи – они ведь тоже дву… эээ… люди, правда?

– И люди тоже… – я как-то не был расположен разгадывать шарады говорливого спутника, своих загадок хватало.

– Значит, и Стражам тоже монеты нужны, а? – он хитро подмигнул. При этом старался, чтоб никто со стороны это подмигивание не заметил.