Чтение онлайн

Ушей достигает низкое, утробное рычание, вызывая мелкую дрожь по всему телу: Райта направленным криком рассыпала хоска, а то и двух.

Я-Кайна дёргаюсь назад, помочь сестрёнке, но рука Айи на запястье держит крепко — не вырваться.

Шума битвы уже не слышно, перегородки падают за нами, отсекая любую возможность стае хосков проникнуть вглубь. Плато почти не населено, живности тоже мало, одна только рыба, да мелкие грызуна. Хоскам нечем тут питаться. Тем более столь крупной стае.

Стены древнего комплекса светятся ровным белым цветом, не дающим теней. Круглая комната, от неё — десять дверей. Восемь к саркофагам, две — к складу и жилому модулю.

Я направляюсь к жилому, но сестрёнка останавливает, сжав пальцы. Притягивает к себе, обнимает. Из глаз её бегут крупные слёзы. Горячие, жгучие. Через ткань курток чувствую, как заполошно бьётся её сердце. Ей хочется разрыдаться, но сейчас не время и не место.

Отстраняется, в оранжевых глазах — печаль. Подталкивает к двери с саркофагом. Пневматика с лёгким шелестом убирает толстую, шире меня, створку в стену, глаза сразу же натыкаются на продолговатую полупрозрачную громадину стазис-кокона.

Прежде, чем дверь закрывается за мной, слышу шум второй открывающейся камеры — Айя тоже идёт к саркофагу.

Я не раздеваюсь. Крышка саркофага съезжает в сторону, открывая ложемент. Материал ложа приятно холодит открытые участки тела. Губы искусаны настолько, что при попытке закусить их зубы касаются друг друга через сквозные раны. Саркофаг закрывается.

Вздох. Набор команд на внутреннем пульте.

Символы обратного отсчёта.

И белая мгла безвременья растворяет меня в себе...

Проснулся я в пресквернейшем расположении духа, как было принято раньше говорить. Мысли ползали вяло и уныло, тело ломило, будто на следующий день после первой в жизни серьёзной тренировки.

Под печальными взглядами дежурного, ясно говорящими, что и в этот раз он сделал неправильную ставку, я неторопливо схрумкал яблоко и бутерброд с вяленым мясом и зеленью, посидел, разглядывая выщербины на плитах стен. Даже чай в глотку не лез, проваливаясь внутрь густыми, горьковатыми комками...

Кайна... Все мысли вертелись вокруг её воспоминаний.

Упасите боги любого от такой судьбы... Потерять всю семью, а потом и самой сгинуть среди бесконечных лесов Эрдигайла...

Одно радует: если Антакара сказала правду, девочка возродится вновь. Пусть это будут другое тело, другая жизнь, другие родственники и друзья, но если карма всё же существует, то лисёнок просто обязана получить все недостачи по счастью одним пакетом, одномоментно. Заслужила.

Эх, мысли мыслями, а тело своё дело знает. Пока дежурный отвлёкся на посещение сортира, я на автомате успел сграбастать из перенесённого арсенала ещё один револьвер, набить под завязку небольшой подсумок патронами к нему, и, заодно уж, прихватил один из жезлов, благо, они небольшие, в рюкзаке вдоль стеночки умещаются как родные.

Наконец дежурный сделал все свои дела, и я смог выяснить, куда разбежался весь народ. Часть отправилась исследовать руины, остальные — ремонтируют дирижабль. Внятного ответа о предполагаемом месте нахождения Тоффа или капитана я так и не добился, а потому, прихватив ещё один бутерброд, отправился в город. Пока ищу новых знакомых, можно и туристом побыть, достопримечательности осмотреть, спереть чего-нить втихую...

Я ещё вчера заметил башнеобразное строение почти в центре города — оно возвышалось над руинами мутно-зелёным каменным исполином. Практически идеальная обзорная площадка, тем более, макушка у башки плоская, зубчатая, наверняка есть выход на крышу. Да и от нашего бункера топать всего-ничего, с полкилометра, не более. Так что, жуясь на ходу, бодреньким прогулочным шагом я поспешил вперёд.

Город прекрасно сохранился: местами в окнах ловили солнечные лучи остатки стёкол, улицы радовали ровностью дорожного покрытия и дефицитом обрушившихся блоков, травка, опять же, тут и там вразнобой торчащая между стыками плит. Прямо пасторальный постапокалипсис.

Отдалившись на приличное расстояние от бункера и чужих глаз, я свернул в сторону, прошёл через дворик, превратившийся в локальную версию джунглей, и оказался перед единственной стеной, оставшейся от развалившегося дома.

С мыслью «Тварь я дрожащая, или дурость имею?!» от души впечатал кулак в стену. Фиг там. Не то, что крошки не выбил — даже не пошатнул. Вот это строители, понимаю. Однако запал никуда не делся, и на стену обрушился град ударов: руками, локтями, ногами... Результат не порадовал: всё же или силёнок у меня гораздо меньше, чем кажется, или строили неизвестные каменщики действительно на совесть. Ещё и пылью весь обсыпался...

Чихая, отплевываясь похрустывающей на зубах мелкой крошкой и протирая отчаянно чешущиеся глаза, я продолжил путь к намеченной цели. Скол, безвольно свисая с плеча, явственно источал эмоции ехидства. Вот ведь шланг божий, нет чтоб посочувствовать, ободрить как-то... А он издевается. Дали боги компаньона.

А вот потом меня накрыло... Если бы ноги изгибались под нужным углом, сам себе бы отвесил смачного волшебного пенделя. Ибо пока воевал со стеной, Дон Кихот недоделанный, нашуметь успел изрядно. Чёрт их знает, этих хосков, может они не только по запаху души ориентируются, но и по звукам? А я, значит, в открытую просемафорил: посоны, я тута и с гарниром, в ботинках, то бишь.

Однако, лениво занимаясь подобным самобичеванием, я не заметил, как добрался до башни. Высокая, метров сорок, в ширину — ещё с полтора десятка, натуральный такой бивень, поросший мхом и лозой. Впрочем, растительность по цвету не сильно отличалась от самого материала башни — такой же зеленоватый камень с мутно-серыми прожилками, с мелкими выщерблинами и... следами и фрагментами окаменелостей?.. Или это резьба такая, остатки барельефа?

Впрочем, культурные достижения посткицурэвских цивилизаций оставим на потом, до ближайшего удобного случая, а сейчас главное — изучить башню и местность.

Если внутри этого здания когда-то и были особенности и достопримечательности интерьера, то сейчас глаз не цепляло ничего, кроме толстого слоя пыли, земли и островков бледноватой от недостатка света зелени. Зато лестничные марши, сделанные из таких же едва светящихся зелёных плит, что и остатки дороги, сохранились просто идеально. Заглядывая в попадающиеся по пути помещения, я поднялся наверх. Возможно, когда-то, тьму веков назад, выход на смотровую площадку и закрывался дверью, но сейчас не осталось и короба, только несколько отверстий от креплений.