Чтение онлайн

– Как тут хорошо, – покачала головой Татьяна, подходя к окну и трогая темно-зеленую бархатную штору.

– Закроемся от мира! – предложил Роман и, закрыв дверь, тут же запер ее на ключ.

Он подошел к Татьяне. Они обнялись и замерли.

– Неужели мы наконец одни? – спросила она, глядя на его волосы.

– Одни! – радостно прошептал он и покрыл ее лицо поцелуями.

– Милый, милый мой… милый… – повторяла она, глядя на его лицо, – как все чудесно, как неправдоподобно…

– Все так правдоподобно! – целовал он ее. – Вот то, что было до этого, то действительно неправдоподобно. Вся жизнь моя, вся моя пустая жизнь!

Он радостно и как-то с облегчением засмеялся, приподнял ее на руки и закружил по комнате.

– Вся, вся, вся жизнь была пустой! – радостно повторял Роман. Туфелька Татьяны задела стоящую на столе коробку, она слетела на пол, в ней что-то хрустнуло.

Роман остановился.

– Что это? – спросила Татьяна, приблизившись к столу.

– А! Это подарки новобрачным! – догадался Роман. – Подарки нам с тобой.

– Нам? Подарки? – удивилась она.

– Конечно! Нам же положено подарки дарить. Ты забыла это? Лесная фея моя, ты все на свете забыла? – он взял ее лицо в ладони и поцеловал ее в губы.

Она вздрогнула и спрятала лицо у него на груди.

– Мы что-то разбили… – прошептала она после долгой паузы.

Роман поднял с пола коробку, развязал розовую ленту, открыл. Внутри оказалась синяя фарфоровая вазочка с отколовшимся дном.

– Надо же! – засмеялся Роман.

– От кого это? – спросила Татьяна, разглядывая вазочку.

Роман достал из коробки открытку, на которой было аккуратно выведено:

Роману Алексеевичу и Татьяне Александровне

по случаю бракосочетания

от

Ильи Спиридоновича Реброва

на добрую память

Роман показал Татьяне открытку, она прочла и вздохнула с улыбкой:

– Ну вот, первый подарок мы уже разбили.

– Ничего, зато другие пока целы! – засмеялся Роман. – Давай посмотрим?

– Давай! – хлопнула она в ладоши, совсем как девочка.

Они стали развязывать ленты и открывать коробки.

Вскоре стол был уставлен различными предметами. Чего тут только не было! Красновские подарили китайский чайный сервиз на шесть персон, Рукавитинов – великолепный гербарий полевых цветов, батюшка с попадьей – два серебряных кубка, агатовые запонки и парчовый отрез, Куницын – кольцо с изумрудом и бельгийское ружье в красивом деревянном футляре, дьякон – хрустальную вазу, Валентин Ефграфыч – кувшин зеленого стекла, Иван Иванович и Амалия Феоктистовна – шелковое кашне и веер из слоновой кости. Воспенниковы преподнесли молодоженам резную шкатулку сандалового дерева, женские перчатки из тончайшей лайки, томик Цицерона и изумительный театральный бинокль на раздвижной перламутровой ручке.

Роман тут же заставил Татьяну надеть перчатки, взять в руки веер, бинокль и посмотреть на него, обмахиваясь веером. Она покорно исполнила его прихоть, и вскоре он в восторге покрывал поцелуями ее лицо.

Веер выпал из ее рук, и когда Роман поднимал его с пола, то заметил, что на полу возле кровати постелена волчья шкура.

– Смотри! – воскликнул он, сразу узнав безглазую длинную морду. – Это же тот самый волк!

Присев, он провел рукой по шкуре:

– Тот самый… и шкура еще не просохла.

Татьяна присела рядом с ним и тоже потрогала шкуру.

– Знаешь… – задумчиво произнесла она. – Я всю жизнь ждала любви, но я боялась, что не смогу полюбить.

– Почему? – повернулся он к ней.

– Потому что мне казалось, что я смогу любить только безумно, только всем сердцем, а это может испугать и разрушить любовь.

Роман осторожно поднял ее за плечи и, глядя в глаза, сказал:

– Мою любовь к тебе испугать невозможно. Она ничего и никого не боится.

– Я знаю, – помолчав, ответила она. – И именно поэтому мне все кажется чудом. Чудо, что мы встретились, чудо, что мы так любим друг друга.

– Чудо, что мы никогда, никогда не расстанемся, – быстро заговорил Роман. – Я не просто верю в это, я знаю это, как знаю то, что я жив, что я не умер.

– Ты веришь в нас? – спросила она его.

– Верю! – со страстью в голосе произнес он. – Я верю в тебя и в себя верю. Сегодня моя вера укрепилась еще больше.

– И моя, и моя! – воскликнула она. – Я сегодня словно сгорела и возродилась заново, это так трудно объяснить, но теперь я совсем новая и я ничего, ничего не боюсь! Понимаешь? Я с тобой, я вся с тобой, мой любимый, мой единственный человек, я жива только тобой!

Порывисто обняв его, она замерла. Снизу донесся приглушенный смех.

– Неужели они сели играть в карты? – удивился Роман, гладя ее волосы.

– Пусть они играют во что угодно, нам все теперь безразлично, – шептала Татьяна. – Мы одни с тобой, и никого больше не будет, кроме тебя и меня. Никого!

Она вдруг высвободилась из его объятий и, закрыв лицо, закружилась по комнате, радостно повторяя:

– Никого! Никого! Никого!

Край ее белого платья задел деревянный колокольчик, оставленный ею на трюмо. Колокольчик упал и покатился по полу.

Она остановилась и подняла его.

– Вот он, милый подарок! – улыбнулась она, тряся колокольчиком и показывая его Роману. – Мне он нравится больше других.

– Мне тоже, – Роман посмотрел на уставленный подарками стол. – Он действительно лучше всех… хотя, ты знаешь, мы забыли еще одну коробку. Вон та, за цветами. Это подарок Клюгина…

Роман взял ту самую длинную тяжелую коробку, развязал ленту.

В коробке во всю длину лежал скомканный кусок черного бархата. В него было завернуто что-то тяжелое.

– Что это? – спросила Татьяна.

Роман развернул бархат, и в руках его оказался красивый топор с толстым, как у колуна, лезвием и длинным дубовым топорищем.

На лезвии было выгравировано:

Замахнулся – руби!

Роман с улыбкой разглядывал топор:

– Только Клюгин способен на такие подарки!

– И Парамоша! – заметила Татьяна, тряся колокольчиком. – Мне так нравится этот звук. Он действительно какой-то неземной, не для людей.

– А мне нравится топор, – Роман гладил и сжимал удобную ручку. – Понимаешь, я… очень люблю Клюгина. Это удивительно честный человек. Он честен перед самим собой и перед всеми. Мы все время спорим с ним, потому что его взгляды мне совершенно чужды. И тем не менее я люблю его.