Романовы forever
Шрифт:
– А Доброжиру-то что от нас надо? Ну я понимаю, нефтяники, «Владычица морская»: для них этот проект – реклама вселенского масштаба; «Всемогущий» хочет отправить съемочную группу. Но при чем здесь церковь?
– Так как же, ваше величество: не молитвами едиными жива религия. Она нуждается в рекламе не меньше перстней-разумников. Доброжир готов на все, чтобы мы назвали марсианский корабль «Ноев ковчег».
Николай Константинович насупился и решительно замотал головой.
– Исключено! Доброжира держите от меня подальше. Мне без Столыпина тут и так тошно. И вообще, мне интересно, как такое смелое путешествие в небеса согласуется с христианской доктриной о рае?
– Насколько я понял, патриарх хочет представить этот полет как экскурсию в рай при жизни… Впрочем, не беспокойтесь. Когда мы общались, я ясно дал Доброжиру понять, что не стоит и записываться к вам на прием… Теперь по поводу нерешенных вопросов: «Хохлома» и «Идея» довольно агрессивно сражаются за оснащение марсианской колонии мебелью. На мой личный вкус, «Хохлома» попрочнее, что для освоения новой планеты немаловажно; но у «Идеи» коробки более плоские, больше войдет на борт. Вот, позвольте, я приведу еще несколько цифр…
– Нет-нет, батенька, хватит с нас цифр! – замахал руками император. – Просто имейте в виду: вы должны забыть о том, что «Хохлому» основал мой двоюродный дядя. Вы слышите, Александр Владимирович? Пусть эксперты дадут абсолютно независимую оценку мебели обеих фирм. Что они порекомендуют, то и выберем.
– Знаю, знаю, ваше величество, не беспокойтесь. Вот вы человек, уж извините, молодой; а я, старик, помню расхожее выражение времен его величества Алексея Николаевича, светлая ему память: «В России важно не кого ты знаешь, а что ты знаешь». Кажется, это был девиз его реформы административной системы, когда он разом заменил всех чиновников на местах…
– Нет, это был лозунг реформы системы образования, когда он открыл двери высших учебных заведений для крестьян. Я хоть и относительно молодой, но все же руководитель государства, должен знать такие эпохальные моменты. Кстати о новой эпохе: скажите, что у вас с марсианами-добровольцами?
– Как мы ожидали, – удовлетворенно похрустел пальцами Сухомлинов, – добровольцев – хоть ложкой ешь.
– Неужели так много? Ведь это билет в одну сторону! – Император перевел взгляд на бездонное небо: сейчас оно было наивно голубым, но уже через несколько часов станет угрожающе черным. – С Марса возврата нет, и в ближайшие сто-двести лет не будет. Когда еще наши технические возможности позволят создать оборудование для полета туда и обратно! Путешествие, из которого никто не вернется на Землю… Это как по своей воле пойти и лечь в могилу. Только до этой могилы сначала добираться на космическом корабле целую вечность… Александр Владимирович, вы уверены, что все правильно разъяснили народу? Откуда столько желающих? Кому жизнь не мила?
– Ваше величество! – по-стариковски подпер морщинистую щечку ладонью Сухомлинов. – Молодежь отчаянно желает сбежать из дома, из родного города, а теперь – и с этой планеты. Это естественно. А люди постарше, кто хочет на Марс, наоборот, беспокоятся о будущем своих детей. Шутка ли: семьи всех колонизаторов переводятся на полное государственное обеспечение второй степени! На двести лет! Под личную гарантию Дома Романовых! Мы, слава богу, не в какой-нибудь Швейцарии, а в стабильной России живем, можно положиться на такие обещания. Горжусь, что я русский!
– Хорошо, Александр Владимирович, – подвел итог император, вставая. Сухомлинов, поскрипывая суставами и покряхтывая, поднялся вслед за ним. – Спасибо за доклад. К сожалению, меня ждут неотложные дела.
Распрощавшись с военным министром, государь выкатился вслед за ним на гироскутере из Парадного кабинета и направился к пандусу на лестнице. Через несколько секунд монарх оказался в парке; дородный казак-телохранитель едва поспевал за своим высокопоставленным подопечным. Если бы Николай Константинович был на тридцать лет младше и на несколько рангов ниже, то можно было бы сказать, что он несется по аллее сломя голову.
По-гимназически радуясь, что остался без присмотра деятельного Столыпина, государь спрыгнул с гироскутера и подбежал к дверям императорского гаража. Неотложным делом правителя было собственноручное создание автомобиля-амфибии с крыльями.
Одноэтажный императорский гараж, изогнутый подковой, и такая же по форме императорская конюшня располагались друг против друга, образуя, если посмотреть с квадрокоптера, некий магический круг. В центре круга частенько пересекались отец – ярый автомобилист и дочь – страстная лошадница.
Но сейчас возле входа в конюшню стоял дюжий молодец в клетчатой рубахе и, бормоча что-то под нос, бил себя ручищами по грязным джинсам. Штаны щедро дарили миру травинки, веточки, гравий и комочки земли в большом количестве.
В сердитом парне император узнал одного из потенциальных зятьев – а именно Алексея Поповича. Поскольку участники конкурса жили во дворце Екатерины, император до сих пор с ними не встречался, разве что изредка видел из окна, и, как и сотни миллионов зрителей по всему миру, знал имена женихов только из телевизора.
Николай Константинович, любопытствуя, подошел поближе, сделав знак казаку оставаться рядом с гаражом.
– Нужна помощь?
Детина, не поднимая белобрысой головы, пробурчал:
– Поздно. Помощь нужна была десять минут назад, когда проклятая лошадь скинула меня в кусты. Помощь в том, чтобы ее пристрелить.
– Ну-ну, зачем же так резко, – добродушно сказал Николай Константинович. Он был страшно доволен, что может вот так запросто, без надоедливых камер, поболтать с возможным мужем своей дочери. – Вы не любите лошадей?
– А за что их любить, скажите на милость? – Парень принялся яростно счищать размазанные листья с локтей. – Педалей нет, рычага переключения передач нет, встроенный навигатор знает только один маршрут: «Парк – конюшня». Навоз этот еще. И всего одна лошадиная сила. Пережиток прошлого!
Николаю Константиновичу была близка такая точка зрения.
– В принципе, я с вами согласен. Динозавры, лошади – это все из одной оперы. Но ведь великая княжна любит верховую езду!
Император не стал говорить, что все эти годы безуспешно пытался переключить внимание дочери на что-нибудь более дельное. Сколько раз он предлагал ей вместе пособирать автомобиль!