Чтение онлайн

– Думаете, согласится?

– Мне что-то подсказывает, что глубокоуважаемая Мелисса Карловна сейчас на любое мое предложение согласится, – мрачно сказал государь. – Вообще-то меня это пугает, но не могу не воспользоваться благоприятной ситуацией ради детишек. Надо протолкнуть эту реформу прямо сейчас. Когда трон достанется моей спортивной Кати, бедным школьникам надеяться на снисхождение не придется.

Столыпин открыл было рот, явно намереваясь что-то спросить – вероятно, хотел обсудить сроки отречения от престола своего непосредственного начальника, – но потом подергал себя за магнитный пропуск, выправил его поверх галстука в солнышках и закрыл рот, так ничего и не сказав. Император всегда уважал его за тактичность.

Обер-камергер вернулся к черновику письма.

– Вашвеличество, кстати, по поводу снисхождения – к нам приходит много обращений об увеличении новогодних каникул. Люди просят растянуть праздники хотя бы до пятого января, народ не успевает отдохнуть как следует.

– Ты имеешь в виду – уйти в запой как следует? Не позволю! – сердито отозвался император. – Всю жизнь выходили на работу третьего января и будут выходить! А не то быстро потеряем звание самой непьющей страны Европы. Норвегия в спину так и дышит. Того и гляди, скатимся до уровня Ирландии с ее темным пивом, а то и Франции с ее полуденным вином!

– Патриарх очень просит сделать седьмое января выходным днем, Рождество все-таки…

– Нет, ну не могу я с этим Доброжиром. – Государь раздраженно встал, табуретка отлетела на пару метров назад. – Постоянно ему от меня что-то надо. Вот почему католические кардиналы ко мне не лезут, не требуют сделать каникулы с двадцать пятого декабря? У них тоже Рождество все-таки! Как-то же справляются!

Столыпин помял свои бараньи кудряшки и вернулся к теме письма:

– Вашвеличество, может, хотя бы тогда летние каникулы увеличим? Многие жалуются, что одного только августа детям недостаточно и было бы неплохо освободить от учебы еще и июнь с июлем.

– Ага, и сентябрь с октябрем, – саркастически прокомментировал Николай Константинович, открывая дверь, чтобы глотнуть свежего воздуха. – Ты, Семен, представь, что произойдет с головой, если ее отключить на три месяца! Потом школьники будут до зимы раскачиваться. Мозг – как машина, – император взволнованно махнул рукой в сторону «Фодиатора», – нельзя ему долго простаивать. А когда дети вырастут? Ведь привыкнут, что летом вообще не нужно работать! Нет, этого не будет. Мы с такими громадными каникулами быстро скатимся в список стран третьего мира.

– Тук-тук! – раздался бодрый бас снаружи. – Николай Константиныч, к вам можно или у вас совещание?

– Можно, Алеша, заходи, закончилось уже совещание, – обрадованно поманил его государь. – Давненько ты ко мне в гараж не наведывался, мне с тобой столько обсудить надо!

– Простите, Николай Константиныч, мы тут с Ваней тренируемся каждый день на лошадях, – тяжело вздохнул богатырь. – Нам продюсеры сказали готовиться к «средневековой битве», что бы это ни значило. Здорово, Сеня!

– Здравствуйте, ваше величество, – несмело заглянул в мастерскую Иван. – Привет, Семен. Позволите присоединиться?

– Давай, Иван, не стесняйся, будем знакомиться. – Император всегда был гостеприимен по отношению к приятелям Кати. А с этими ребятами, судя по выпускам шоу «Великая княжна. Live», дочь и вправду подружилась. – Не обращай внимания на комбинезон, мундир я ношу только при посторонних, а вы для меня практически семья.

– Кстати, о семье: а ваш отец, Константин Алексеевич, случайно, не здесь? – с надеждой спросил Иван. – Давно мечтаю с ним познакомиться.

– Отец? – удивился государь. Не так-то часто встретишь человека, который на действующего монарха смотрит без особого пиетета и видит в нем лишь сына великого дизайнера. – Нет, он через недельку приедет. Кто это тут с вами, Золушка? Хорошая собака, – потрепал он борзую за ухом. – Надеюсь, господа, вы без камер?

– Оторвались от телевизионщиков на галопе, – похвастался Алексей, плотно закрывая дверь. – Они не знают, где мы.

– О, галоп? – удивился Николай Константинович. – Вы уже настолько хороши в верховой езде?

– Освоили кое-что, – пожал плечами Иван. – Впрочем, с вашей дочерью все равно не сравнимся.

Императору понравилось, что парень держался с достоинством, но без вызова. Интеллигентное лицо, прямой взгляд. И все же к балагуру Алексею Николай Константинович как-то прикипел сердцем.

– Ванька прав. – Алексей уселся на корточки перед коробкой передач и потыкал в нее пальцем. – Если бы великая княжна верхом на своем Кирине вздумала принять участие в предстоящей «средневековой битве», то весь эпический бой длился бы не более тридцати секунд. Мы с Ваняткой выглядели бы просто жалко на ее фоне. Беспомощные ляльки, а не женихи.

Беспомощная лялька Иван тем временем по-детски зачарованно любовался «Фодиатором».

– Ваше величество, а что это за необыкновенная машина? Похожа на серую уточку. В жизни такой красоты не видел.

Одной этой фразы было достаточно, чтобы акции Ивана на личной бирже Николая Константиновича тут же поднялись на несколько пунктов.

– Это, друг мой, «Фодиатор-1»! – начал император. – Первый в мире автомобиль-амфибия!

Через полчаса необычная компания (за исключением Столыпина, который, по-воробьиному устроившись со своей «Камбалой» на табуретке, работал над электронными документами императора) дружно обсуждала, как лучше приладить пропеллеры к автомобилю. Иван ссылался на эстетическую сторону дела, Алексей же упирал на функциональность.

«Отличная из них команда получилась! – умилился про себя Николай Константинович. – Даже не верится, что совсем скоро эти двое сойдутся в жестокой схватке за руку и сердце будущей императрицы».

Это был день рыцарского поединка.

Тридцать первое августа. Окончание лета и окончание самого грандиозного реалити-шоу в истории мирового телевидения.

Последнее событие телепроекта вынесли на пленэр, в дивный царскосельский парк. Под живописными, тронутыми золотом деревьями бродил недовольный Пупочкин с пирожком в руке и пинал опавшие листья. Ему не нравилось игривое настроение петербургского солнца. Светило путалось в ажурных кронах, выглядывало тут и там и мешало выставить нормальный свет.