Чтение онлайн

— Мне — и не верит!

Он помолчал и продолжил:

— Ладно, говорит, разберемся. А у меня, говорит, в смысле — у него, ко мне разговор деловой есть. А поскольку я, то есть — я, виноватый, то я ему отказать не смогу. И рассказывает мне про этого человека. Говорит, что он невиновный, что его посадили специально и что его в тюрьме убьют. И, говорит, не в том дело, что его убьют, людей, мол, и так каждый день убивают… А в том дело, что этот человек единственный свидетель какого-то очень страшного… Ну, заговора, что ли… И поэтому его нужно спасти, потому что иначе он, Арбуз, стало быть, спокойно спать не сможет.

Роман налил себе водки, выпил ее и пьяным голосом сказал:

— Не сможет спать… А ему и так спать неспокойно. Попробуй-ка одной рукой воровскими делами ворочать, а другой — дочку растить. Да еще и без матери.

Боровик с удивленим посмотрел на Романа, потому что ни о какой дочке Арбуза никогда не слышал, а тот, не замечая ничего, продолжал:

— Представляешь, каково ему, вору в законе? Ведь если общество узнает, что он заботливый отец, ему ведь порицание вынесут. Ты что же, скажут ему братья-воры, ты ведь не имеешь права! Ты ведь… Ни семьи, ни детей! Закон! Понятия! Паскуды… А у него и так горе — до сих пор по жене своей тоскует. Ну, не жена она ему была, в смысле — не официальная… А так — настоящая жена. Любовь там, нежность, верность… И вот однажды она не вернулась вечером от подруги, а через два дня ее мертвую нашли. На пустыре. Ее машина какая-то сбила и уехала. В Купчине это было, восемь лет назад. И осталась Арбузу дочка шести месяцев. Как Лонгрену… Читал «Алые паруса» Грина?

— Читал, — Боровик машинально кивнул, но было видно, что он озабочен какой-то мыслью.

Однако Роман по причине сильного опьянения не заметил этого.

— Как Лонгрену… Да. И вот наш вор в законе начинает растить маленькую дочку. Заботливый отец и прочее… Это ведь нужно умело скрывать от криминального сообщества, понимаешь? В общем…

— Слушай-ка, — Боровик решительно прервал пьяные излияния Романа, — а когда у него жена погибла?

— Это… — Роман нахмурился. — Девяносто седьмой год, август… Подожди… Ага! Четырнадцатого августа девяносто седьмого года. В Купчине это было, на пустыре около недостроенного метро. Угол Бухарестской и Турку.

Боровик побледнел и закрыл глаза.

— Ее какая-то машина сбила, — продолжал Роман, не замечая изменившегося лица Боровика, — она упала и угодила головой на камень. А потом встала и пошла куда-то уже без сознания. То есть — не соображала, куда идет. Поэтому ее и не нашли сразу. Она в бурьяны забрела…

Боровику стало не по себе.

Пьяный голос Романа отдалился и бубнил где-то на границе восприятия, а перед Саней Боровиком снова развернулись события той кошмарной ночи четырнадцатого августа девяносто седьмого года.

Вот он едет через пустырь, вот выскакивает из машины, чтобы разорвать молодых подонков, вот он с ужасом видит, что они насилуют не какую-то постороннюю девушку, а его младшую сестру Наташу…

И тогда он убил их, а Наташа умерла на месте от сильной потери крови.

А потом, когда он, спрятав трупы насильников в контейнер со строительным мусором, уезжал с места событий, то оглянулся…

И в это время машина ударилась во что-то мягкое, но, когда Боровик снова посмотрел вперед, то ничего не увидел.

А это, оказывается, была жена Арбуза…

Он убил ее своей машиной.

Он убил ее…

— … а Алинка, жена арбузовская тайная, такая хорошая была, — вернулся к Боровику голос Романа, — а дочка у него какая сейчас выросла! Мария называется. Такая девчонка! Вот подрастет еще — женюсь!

— Заткнись, — произнес Боровик сквозь зубы.

Роман замолчал, а потом обиженно произнес:

— То ему рассказывай всю подноготную, то заткнись…

Боровик пошарил взглядом по кухне, потом взял с полки большой стакан и наполнил его водкой.

— Эй, ты что? Мне-то оставь! — запротестовал Роман.

Не обращая на него внимания, Боровик залпом выпил водку и молча вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.

— Ну и дружки у меня… — Роман посмотрел на опустевшую бутылку. — Один в морду дал, а другой всю водку выжрал. И ведь еще неизвестно, что хуже.

Он встал с табуретки и, держась за стену, прошел в гостиную.

— А у нас пиво имеется, — хвастливо заявил он сам себе. — Боровик водку выжрал, а пиво не заметил.

К его ногам подошел Шнырь и, задрав голову, требовательно мяукнул.

— Что, и тебе пива? — удивился Роман. — Не-ет, брат. Пиво не для тебя. А тебе я сейчас, несмотря на то, что пьян, все-таки задам корма. Пошли.

И, сделав рукой приглашающий жест, Роман снова направился в кухню.

— Сейчас, — сказал он открывая холодильник и доставая из него банку «Вискаса», — сейчас. Сейчас прольется чья-то кровь. Главное, чтобы не моя. Понял, скотина? А пива я тебе все равно не дам.

Боровик в три затяжки выкурил сигарету, швырнул ее на тротуар. Со злостью растоптал окурок каблуком. Пора звонить генерал-майору Безродному, отчитываться о проделанной работе.

Ну и что сказать?

Что побег матерого изменника и врага народа Чернова организовал популярный певец Роман Меньшиков по заказу криминального авторитета Арбуза?

Тогда Ромке каюк.

И никакие заслуги на ниве воспевания тюремной романтики не спасут. Может, в лагере они и помогли бы ужиться среди местного контингента, да вот беда — до лагеря Ромка скорее всего просто не доживет.

Богатый опыт подсказывал Боровику, что чем глубже залезаешь в серьезные, да к тому же еще и попахивающие политикой дела, тем дальше от закона и тем ближе к могиле. Ну а в том, что дело это серьезное и с политическим замесом, после разговора с Безродным сомнений не было.

Арбуз тоже долго не протянет, ясный перец.

Государственная машина в случае необходимости еще способна ощериться — схрумкать какого угодно авторитета так, что и косточек не останется.

А тут еще удар ниже пояса — арбузовская жена…