Чтение онлайн

«Нет, он вытаскивал быков из трясины», – подумала она. Она и сама чувствовала себя глупой коровой, увязшей в болоте.

– Вы из Австралии?

– Да, – подтвердила она, скрипнув зубами.

Он удовлетворенно кивнул, будто ожидал, что именно австралийку может засосать болото.

– Значит, любовались прекрасным видом? – Нотки смеха явно слышались в его ирландском говоре.

Джоу пыталась не стучать зубами от пронизывающего холода.

– Я восхищалась лягушками, – едва выговорила она. – Здесь много разных лягушек.

Он улыбнулся, все еще проверяя доски. Его улыбка говорила о том, что он оценил ее чувство юмора.

– Любите лягушек?

– Я насчитала целых восемь, пока тут торчу.

Он усмехнулся.

– Это гораздо лучше, чем считать овец. Если бы вы задремали и свесили голову вниз, я бы вряд ли заметил вас с дороги.

Финн встал на доску и пошел вперед. Пройдя две трети доски, он присел на корточки и протянул девушке руки.

– Так, – сказал он, – возьмите меня за руки. Держитесь крепко, но не сопротивляйтесь, наоборот, постарайтесь расслабиться, а я буду вас вытягивать.

– Я могу…

– Вы ничего не можете, – прервал ее Финн. – Если будете дергаться, сделаете только хуже. Можете подвигать пальцами ног, но не пытайтесь вытаскивать ноги. Если бы на вашем месте был Горацио, я бы опоясал его цепью, но вы же хорошая девочка и сделаете так, как я прошу. Просто расслабьтесь, и я вытяну вас за секунду.

«Хорошая девочка, что за снисходительный тон», – пронеслось у нее в голове. Но она тут же себя одернула. Он спасает ее, а она злится. Но она провела уже целый час в этом дурацком болоте. Несмотря на всю браваду, ей было холодно и страшно. Но теперь, когда спасение было так близко, Джоу пыталась сдержать свой бурный темперамент.

– И где же эта стена, которую хочется как следует пнуть ногой? – спросил Финн, а Джоу бросила на него недоумевающий взгляд.

– Прошу прощения?

– На вашем месте я бы тоже был в ярости. Бессильный гнев, по-моему, самое ужасное чувство. Хочешь выместить его на ком-то, а никого, кроме себя самой, нет.

Она на секунду зажмурилась. Смех и сочувствие одновременно?

– Из-звините.

– Все нормально. Горацио обычно становится очень раздражительным, если вязнет в трясине, я подумал, что и вы такая же. Так, держитесь за мои руки.

– У меня грязные руки. Вряд ли вы меня за них удержите, – запротестовала она.

– Давайте попробуем, – спокойно сказал он, протягивая ей свои руки.

Это неправильно. Джоу Конейл всегда считала себя независимой особой. Но разве у нее есть выбор? Она нехотя вложила свои ладони в его крупные, загрубевшие от физического труда руки. Ее догадка о том, что он фермер, оказалась правильной.

Он пошевелил сильными пальцами, пытаясь покрепче ухватиться за ее скользкие от грязи руки, и неожиданно поморщился.

– У вас ледяные руки. Сколько времени вы здесь?

– Около часа.

– Неужели? И за все это время я первый, кто появился на дороге? Значит, это заброшенная до рога?

– Вы разве не местный?

– Нет. – Он начал медленно ее вытягивать, отклоняясь назад и продвигаясь к краю доски.

Наконец Джоу почувствовала, что трясина отступает и отпускает ее ноги. Финн по-прежнему тянул ее буквально по миллиметру, как в замедленной киносъемке.

– Я не из этих краев, – продолжил он спокойно, будто они вели светскую беседу, – но я гораздо ближе к своему дому, чем вы.

Не ослабляя хватки, он чуть подался назад, стараясь удерживать равновесие, чтобы она вновь не увязла.

У него есть опыт. Он ведь не раз вытаскивал Горацио.

Будто прочитав ее мысли, Финн сказал:

– Горацио тяжелее вас.

– Спасибо. Кажется, вы говорили, что он весит под центнер?

– Так оно и есть. Ну а вы, думаю, потянете килограммов на девяносто вместе с прилипшей к вам грязью, – шутливо заметил он. – А где вы живете в Австралии?

– В Сиднее, в основном.

– Я видел фотографии города. Очень красивое здание оперного театра.

– Да. – Слова давались ей с трудом.

Отпустив ее руки, он подхватил ее под мышки, продолжая медленно тянуть. Теперь Джоу находилась так близко от него, что чувствовала тепло его груди у своего лица. Это было странное ощущение. Ей одновременно хотелось и прижаться к нему, и отодвинуться. Все-таки она прижалась.

– У нас прекрасные пляжи, – едва вымолвила она, гордясь собой, что еще в состоянии говорить.

– Что, и никакой грязи?

– Нет.

– Отлично. А теперь расслабьтесь и позвольте мне закончить работу.

Джоу полностью расслабилась в его объятиях. Ощущение не поддавалось описанию. И все сработало. Трясина ослабила свою мертвую хватку, и Джоу коснулась коленями спасительной доски. Но Финн по-прежнему крепко прижимал ее к груди.

Она провела в трясине целый час, промерзла до костей, испугалась почти до умопомрачения. Сейчас наступила реакция, и Джоу забила крупная дрожь. Если бы не сильные руки Финна, она могла бы соскользнуть с доски и снова провалиться в трясину. У нее кружилась голова, и ее подташнивало.

Он держал ее, и она ему позволяла. Он был ей сейчас нужен.

Это наваждение какое-то. Ей никто не нужен. Она поклялась себе в этом в десять лет, когда у нее поменялось уже пять опекунов. Она прокричала об этом своей приемной матери, когда та пыталась объяснить ей, почему Джоу должна переехать жить в другую семью.

– Все нормально, – орала она. – ты мне не нужна. Мне вообще никто не нужен.

Ее приемная мать расплакалась, а Джоу не проронила ни слезинки. Она к этому времени разучилась плакать.