Роспись по телу
Шрифт:
– Ну и ну… – Харыбин даже побледнел, когда увидел все это. Даже самые смелые его предположения относительно этой дивы оправдались: надо же, на самом деле, водка и соленый огурец. – У меня нет слов, а у тебя?
Но Юля не успела ответить, потому что после ухода официанта рядом со столиком Гел возник Крымов. Больше того, он бросился ее обнимать, словно они друзья и не виделись сто лет. Юля перевела взгляд на Харыбина – его лицо пошло красными пятнами.
– Слушай, Земцова, ущипни меня. Он что, всех баб на свете знает? Смотри, он обнимает ее…
– Если ты сейчас же не закажешь мне язык с хреном, дичь и большой кусок торта, я разобью графин о голову этой красотки. Ты зачем меня сюда пригласил, чтобы глазеть на другую женщину? Мало того, что ты устроил мне встречу с Крымовым, который притащился сюда с этой плюшкой, так теперь еще вы словно с ума посходили из-за этой…
– Извини. Официант! – Харыбин, словно очнувшись, подозвал одетого в униформу официанта и сделал заказ. – Юля, ты меня извини. Но эта женщина для меня не просто женщина, она – произведение искусства. Ты же сама видишь…
– Я только вижу, что они целуются с Крымовым, как старые друзья, на глазах этой блондинки…
Да посмотри же сюда, заклинала она Крымова, сгорая от любопытства и в предвкушении предстоящей сцены с блондинкой.
– Нам язык, капустку… Нет, капустку нам не надо, раз она с чесночком. Значит, язык, дичь, а на десерт – торт и персики. А еще вино…
Когда официант удалился, Юля, играя пустым хрустальным бокалом, вдруг тихонько засмеялась. Она вдруг поймала себя на том, как же ей легко сейчас даже при той ситуации, которую подстроил специально для нее Харыбин. Вот что значит никого не любить и быть свободной. Любовь – это несвобода. Это болезнь. Это приступы ревности, ярости, бешенства наконец. А раз ничего этого она сейчас не испытывает, глядя на то, как Крымов целует пальчики Гел (ну конечно же, они знакомы еще по Саратову; разве мог Крымов пропустить такое сокровище, как эта чудесная длинноногая стриптизерша!), значит, она здорова от любви. От этой удивительной легкости кружилась голова. Хотелось подойти к Крымову и просто по-дружески похлопать его по плечу, сказав: а вот и я, привет, какая неожиданность… Но вместо этого Крымов сам подошел к ней, и глаза его округлились от удивления. Он, оставив наконец в покое Гел, хлещущую водку и хрустящую огурцом, подошел к Харыбину, которого заметил, и, когда понял, кто сидит напротив него, даже отшатнулся, как от привидения.
– Ну и сволочь ты, ну и подлец… – Крымов, вполне трезвый, но почему-то сильно бледный вдруг, взял слегка опешившего Харыбина за грудки и сильно встряхнул его. Затем отпустил и, воспользовавшись его замешательством, схватил со стола бокал с минеральной водой, выплеснул ее в лицо Дмитрия. Все произошло очень быстро, как в лихо прокрученной киноленте. Прекрасный кадр. После этого склонился над головой оторопевшей Юли и запечатлел на ее щеке долгий и нежный поцелуй.
– Господи, какая неожиданность. Как я по тебе соскучился. И надо же… Поверь, это он специально подстроил. Он сам назначил мне здесь встречу и знал, что я приду не один, и ничего, ты понимаешь, ничего не сказал, что ты в Москве, что придешь сюда…
– Женя, не извиняйся. Садись… – вместо того, чтобы по-женски истерично, кривляясь, отправить Крымова к своей пышнотелой спутнице или к Гел, Юля спокойно, по-дружески пригласила его за их столик. – Я тоже ужасно рада тебя видеть. Как ты? Давно в Москве? По делам?
Вопросы были обычные, легкие, как и воздух вокруг их троицы.
– Юлька, я давно в Москве. Действительно по делам. И представь себе, некоторые дела мы делаем с твоим бывшим мужем. А ты, Харыбин, еще ответишь мне за сегодняшний вечер.
Харыбин лишь хитро улыбнулся, словно и не его вовсе только что держали за грудки и трясли, как августовскую сливу.
– Да брось. Все в порядке, – она ласково погладила Крымова по руке. – И даже если он захотел столкнуть нас лбами, у него все равно ничего не получилось. Я думаю, что мы оба должны поблагодарить Диму за столь прекрасную встречу, не так ли?
– Харыбин, – Крымов посмотрел на него злыми глазами и покачал головой. – Слушай ты, мерзавец, а пошел бы ты к такой-то матери и оставил бы меня с Юлей. Поверь, нам с ней есть о чем поговорить, ведь так, Юленька?
– Женя, ты ведешь себя по-хамски по отношению к той даме, с которой пришел.
– Значит, так. Объясняю. Эта дама – не моя.
Я всегда знала, что ты спишь с чужими женами.
– Мне все равно, – пожала плечами Юля.
– Но она действительно не моя. Она вообще… ничья. Это Харыбин попросил меня об одном одолжении и даже пообещал накормить ужином в «Праге», если я разыщу женщину по фамилии Белоконь. Вот я и расстарался…
Юля метнула взгляд на Харыбина. Харыбин просит Крымова найти Белоконь, ту самую Белоконь, которая до зарезу нужна им с Гел, и обставляет встречу таким образом, чтобы она, Земцова, подумала, будто Крымов пришел в ресторан с женщиной. Она все еще не верила в свое счастье.
– Харыбин, подлый, это на самом деле та самая Белоконь? – спросила она.
– А ты откуда знаешь про нее? – в свою очередь поинтересовался Крымов.
– Да потому, что это я попросила его найти эту женщину. Она нужна мне по моему делу. Мальчики, как же вы меня утомили своими розыгрышами. Познакомьте меня немедленно с ней, а сами занимайтесь, чем хотите и кем хотите.
– Ты хочешь отдать своего Крымова на растерзание этой брюнетке? – Харыбин сощурил глаза. – Признавайся, не жалко?
– Нет… Кстати, Женя, а кто эта очаровательная девушка? – она кивнула в сторону Гел, дымящей сигаретой.
– А… – вот сейчас Крымов выглядел немного растерянным. – Это одна моя хорошая знакомая.
– Актриса? – поинтересовался хихикающий Харыбин. – Иностранка?
– Да нет… Мы познакомились с ней еще в Саратове. Очень красивая девочка, я знал, что она далеко пойдет.
– В каком смысле? – теперь уже спросила Юля. – Ты хочешь сказать, что успел за пару минут все узнать о ней?
– Нет, конечно… Просто сам факт, что она в Москве, в «Праге»… и так прекрасно выглядит, я думаю, говорит о многом. Вот только непонятно, как может такая девушка ходить по ресторанам одна.
– А как ее зовут?
– Галина. Галина Елистратова.
Теперь напрягся Харыбин. Его уши ловили каждое произнесенное рядом с ним слово. При упоминании фамилии Гел он выпрямился и шумно вздохнул.
– Крымов, мы с тобой облажались, – произнес он упавшим голосом.
– В каком смысле?
– Елистратова – это та самая девушка, у которой сейчас живет Земцова. Они подруги и заявились сюда вместе. Ты понял?