Чтение онлайн

Таким образом, Хайдеггер показал, что с метафизической точки зрения, коммунизм в реальности представляет собой стремление к власти ради власти. Исполнение этой власти осуществляется посредством «утилитарной машинерии» (Machenschaft). Согласно Хайдеггеру, «ни месть, ни стремление к счастью, ни насилие не могут служить объяснением для системы, которая сама по себе не имеет ничего человеческого. Власть пользуется людьми как винтиками, а не наоборот. Сами руководители не образуют никакого братства, наоборот, они не доверяют друг другу. Система зиждется на лжи, но в какой-то момент происходит „прояснение бытия“.»

В момент этого «прояснения» человек-винтик, забывший о своей сути, начинает о ней постепенно вспоминать. Он вновь становится человеком, и тогда возрождается вечная Россия. Россия, входившая в состав СССР, была лишена своей сути. Конечно, оставалась территория, язык, славянская культура. Церковь подвергалась гонениям – особенно при Сталине в довоенный период и при Хрущеве. Но бытие России находилось в тени. Сталин понял это, и для борьбы с нацизмом, воззвал к патриотизму, а не к идеологии. Он также воззвал к православию и позволил патриарху выступить по радио. Все это пробивало бреши в «машинерии» власти ради власти, так как помогало возвращению к корням.

Россия появилась вновь, но большая часть территории бывшей империи откололась от нее: Белоруссия, Украина, Казахстан, населенный в значительной мере русскими, обрели независимость, так же, как и страны Балтии, Кавказ и Центральная Азия. Именно в этом состоит связанная с падением СССР трагедия, о которой говорил президент Путин. Однако исчезновение советской системы было исторически необходимо для того, чтобы Россия вновь обрела свою истинную сущность. Что сегодня и происходит. А вот развал советского государства, возможно, не был столь неизбежен.

Итак, история вступила в новый этап. Коммунистический режим сам распался и кровавой революции для этого не понадобилось. В связи с этим созрели условия для того, чтобы новая Россия сформировалась как мир, отличный от Gestell. В этот момент идолы Gestell отступили: Бог возвысился над эго. Корни не были до конца уничтожены технократией и пробудились. Самым ярким примером в этом смысле является восстановление Храма Христа Спасителя на месте построенного советской властью бассейна. Коммунистический идеал исчез, уступив на какое-то время место деньгам, что характерно для западного Gestell, но деньгам пришлось уступить место военно-патриотическому идеалу, чувству самопожертвования. И хотя на смену человеку массовому коммунистическому пришел человек массовый западный, но значение личности было восстановлено в соответствии с иконой, изображающей Святого Георгия, поражающего дракона.

Падение коммунизма привело к возрождению человечного «мира», в то время как на Западе, особенно начиная с 1960 года, Gestell захватил прежний мир, породив поклонение эго, деньгам, технике и массам. «Открытие бытия», связанное с падением коммунизма, обеспечило возрождение мира, традиционного в понимании любой подлинной цивилизации, то есть мира, в котором человек располагается между Богом, корнями, идеалами и простыми смертными.

Поэтому сегодня у новой России, без сомнения, больше человеческой подлинности, чем у Запада, охваченного Gestell. В 1945 году нацистская форма Gestell рухнула в результате военного поражения. В 1990 году коммунистическая форма погребла самое себя. Но та форма Gestell, что существует сейчас на Западе, укрепилась в период метафизической революции шестидесятых годов. Объектом возвеличивания стали эго и эгалитаризм человека массового, а также деньги и техника ради техники.

Падению СССР на Западе соответствует переход к острой форме Gestell в 1960-е годы – то, что в Квебеке назвали «молчаливой революцией». Падение советского Gestell обусловлено очевидным крахом экономической системы, хотя режим, напротив, обещал построить в перспективе экономический рай на земле, но это условие и на Западе пока не выполнено. Этот крах выявил характер системы, в которую уже никто больше не верил. Уже чувствуется, что официальная риторика все меньше и меньше воздействует на молодежь, и однажды может произойти открытие бытия, то есть возрождение человеческой подлинности в ее «четверице». В сфере метафизики у России пока еще есть некоторое преимущество.

Уход бытия, спровоцировавший ужасы ХХ века, во многом связан с секуляризацией, начавшейся в Век Просвещения. Именно поэтому Хайдеггер произносит слова, которые многим кажутся таинственными: «Только Бог может нас спасти». Современный мир поклоняется четырем идолам, ибо, как сказал Достоевский, человек не может обойтись без идолов. Этими идолами являются: эго, которое пришло на смену Бога; массы, которые пришли на смену классической гуманистической личности; деньги, заменившие собой чувство чести; техника, которая хочет заменить собой сами корни нашей человечности.

С политической точки зрения, результат налицо: реакцией на избыток секуляризации стало укрепление в мусульманском мире позиций радикального ислама. Незачем искать какие-то другие причины для объяснения того, почему идеалистически настроенная европейская молодежь, потеряв ориентиры, вступает в ряды джихадистов.

Культ массовости, в частности массового потребления, напрямую ведет к резкому падению рождаемости. Христианская традиция учит нас, что важнейшей ценностью является милосердие, которое всегда изображают в виде матери, окруженной малыми детьми! Мир без детей – это мир, где правит эго, это мир, который саморазрушается и несет в себе идеологию смерти.

Культ массовости – это также гибель возвышенной культуры, ибо возвышенная культура обязательно имеет аристократическое измерение. Народу нужно это мерило, если судить по немецкой поговорке: «В Австрии каждый крестьянин – аристократ!» Ведь в империи дворянство подражало двору, а простой народ подражал дворянству. В Тироле еще можно встретить мужчин, которые целуют даме руку! В области культуры и воспитания традиции распространяются сверху вниз.

В «небесной» сфере, то есть в сфере норм (формальная причина в терминологии Аристотеля) наблюдается полное помрачение, связанное с губительными последствиями нравственного релятивизма. На смену чувству чести пришел культ денег. Достоевский писал: «…если Бога нет, всё дозволено»… И преступность растет.

Утверждение прав человека не сопровождается осознанием обязанностей и ответственности.

Что касается сферы, коррелирующейся с материальной причиной, той, что Хайдеггер называет «Земля», то здесь происходит отказ от корней или их уничтожение и замена их одной только рациональностью техники. В этом состоит проблема суррогатного материнства: с технической точки зрения, такая практика возможна, но ребенок превращается в имущество, которое можно просто приобрести на рынке, притом отвергаются принципы кровного родства, а вместе с ними элементарные принципы человечности.