Чтение онлайн

Мурманский поезд прибыл на Ленинградский вокзал рано утром. Клиент приехал, никуда не делся. Он прошел в зал ожидания и отправил телеграмму. Артист употребил все свое обаяние, чтобы уболтать девочку в окошке телеграфа и узнать текст. Она млела, глупо хихикала, но молчала, как партизанка. Он узнал лишь то, что мы и так знали: фамилию отправителя. Фамилия была Калмыков.

– Думаю, он сообщил о том, что вернулся, - поделился с нами Артист нулевым итогом получасового вдохновенного трепа.

Муха прокомментировал:

– Мне почему-то кажется, что кому-то в Москве станет очень неуютно жить.

Калмыков.

Эту фамилию мы не раз слышали от Дока, а впервые увидели его в зале заседаний Таганского межмуниципального суда.

Это было два года тому назад, в середине ноября 1998 года.

Глава первая

СУДНЫЙ ДЕНЬ

В середине ноября 1998 года, вскоре после августовского финансового кризиса, потрясшего экономику России, в Таганском межмуниципальном суде города Москвы началось слушание дела по обвинению гражданина Российской Федерации Калмыкова Константина Игнатьевича по статье 222, часть первая, и статьям 30-105, часть вторая, пункт "з" УК РФ.

Первая часть статьи 222 предусматривала уголовную ответственность за незаконное приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств и влекла за собой лишение свободы на срок до трех лет.

Статья 30 "Приготовление к преступлению и покушение на преступление" и пункт "з" второй части статьи 105 УК РФ грозили обвиняемому куда более суровым наказанием. Потому что преступлением, в приготовлении к которому обвинялся Калмыков, было убийство "из корыстных побуждений или по найму".

Первым толчком к событиям, которые привели к задержанию Калмыкова, а затем к возбуждению против него уголовного дела, послужил телефонный звонок, поступивший 20 мая 1998 года около десяти часов вечера по 02. Звонил мужчина. Сбивчивым от волнения голосом он сообщил, что полчаса назад в окне шестого этажа одного из старых домов по улице Малые Каменщики видел высокого худого человека со снайперской винтовкой в руках. Он указал номер дома, но назвать себя отказался. На вопрос, каким образом он сумел кого-то увидеть в окне шестого этажа, звонивший обозвал оператора козлом, обматерил и повесил трубку.

В дежурной части сначала решили, что это какой-то алкаш, допившийся до белой горячки, но на всякий случай номер проверили. Звонили не с квартирного телефона, а из будки телефона-автомата на углу Больших Каменщиков и Таганской площади. Экипаж патрульной машины опросил продавщицу табачного киоска, стоявшего возле телефонных будок, она показала, что видела звонившего.

Это был мужчина лет сорока в дорогом кашемировом пальто черного цвета, невысокий, плюгавый, трезвый. Продавщица обратила на него внимание, потому что из трех автоматов исправен был только один, мужчина безуспешно пытался дозвониться и выражал недовольство. Из третьей будки он все-таки дозвонился, потом купил пачку французских сигарет "Житан" и уехал на красивой иностранной машине черного цвета.

Кашемировое пальто, сигареты "Житан", иномарка, трезвый. Сообщение передали в райотдел милиции.

Там к нему отнеслись серьезно, так как против старого здания на Малых Каменщиках, указанного телефонным анонимом, на улице Большие Каменщики находился четырнадцатиэтажный многоподъездный дом из желтого кирпича, в котором при советской власти давали квартиры крупным партийно-хозяйственным руководителям, а теперь селились серьезные бизнесмены. В этом доме жили два депутата Госдумы и три члена московского правительства. А после недавнего покушения на одного из вице-премьеров правительства Москвы и выволочки, которую устроил руководству ГУВД мэр Лужков, сама мысль о повторении чего-то подобного вызывала у московских милицейских начальников нервный тик.

Проведенными оперативно-розыскными мероприятиями (а попросту говоря участковым инспектором, которому приказали проверить сигнал) было установлено, что в комнате одной из коммунальных квартир на шестом этаже дома старой, еще дореволюционной постройки, номер которого сообщил звонивший, проживает Калмыков Константин Игнатьевич, 1956 года рождения, в прошлом военнослужащий, временно не работающий. Участковый выяснил, что эту комнату Калмыков снял три месяца назад у старушки, которая переехала жить к дочери.

Соседи по коммунальной квартире, опрошенные участковым, охарактеризовали жильца положительно: нелюдимый, но не пьет, не курит, никого к себе не водит, не безобразничает. Иногда по несколько дней не выходит из дома, иногда исчезает на всю ночь, уезжает на своем автомобиле "Жигули" (ВАЗ-2106, цвет темный беж, год выпуска 1990-й) и возвращается только под утро.

Участковый также установил, что окно его комнаты выходит на северную сторону, внизу небольшой сквер, а через дорогу - здание из желтого кирпича, опоясанное просторными лоджиями, то самое, в котором жили старые и новые хозяева жизни. Расстояние между домами было не более трехсот метров.

Собрав предварительную информацию, участковый провел личную встречу с Калмыковым под предлогом проверки режима регистрации. Обстановка комнаты выдавала в жильце человека, совершенно равнодушного к удобствам. Мебель была старая, сборная, какую не жалко. На окне не было штор, только ветхие тюлевые занавески, да и те раздвинутые. Это сразу заинтересовало участкового, так как косвенным образом подтверждало сообщение телефонного анонима о том, что он видел в этом окне высокого худого человека. Во всяком случае, он мог его видеть. И этим человеком вполне мог оказаться Калмыков, так как он был выше среднего роста и худощавого телосложения.

Сам Калмыков произвел на участкового впечатление человека неразговорчивого, но вполне уравновешенного. Документы у него оказались в полном порядке. На все вопросы ответы давал немногословные, но исчерпывающие. Служил в армии, был майором, воевал в Афгане, комиссован после ранения.

Ранение получил не в Афгане, а много позже, во время учений. Семьи нет, был женат, давно. До этого жил в подмосковном военном госпитале. Там сначала лечился, а после выписки был санитаром в реабилитационном центре при госпитале. Эту комнату снял, потому что ему обещали работу в Москве, в фирме, но пока не складывается, нет вакансии.