Чтение онлайн

— Бобр… Роберт! — в дверях, почему-то одетая по-домашнему, а не для школы, стояла младшая сестренка.

Роберт вскинулся — опять эта дурацкая привычка входить без стука. Надо поставить на дверь замок. Два замка. Разозлился он потому, что сестра могла увидеть, как он тут дурачится перед зеркалом, а меньше всего на свете Роберт Ангурян любил выглядеть дураком. Но, кажется, Карина ничего не заметила. Она была страшно растерянной и мялась на пороге, будто пыталась подобрать для разговора правильные слова, но не знала, с чего начать. Роберт мысленно позлорадствовал — видимо, сестренка по наущению старших пришла извиняться за вчерашнее и теперь страдает от уязвленного самолюбия.

В детстве Роберт мог неделями не разговаривать с сестрой, наказывая ее за малейшую провинность или непослушание. Однако младшая бестолковая сестра — одно. А смотрительница ростовского лабиринта, даже если ей всего лишь пятнадцать, — совсем другое. Ссориться с новой смотрительницей Роберту было совершенно не с руки, поэтому он сцепил зубы и доброжелательно кивнул.

— Каро! Что? Завтракать пора? Знаю — мать забегала уже. Сейчас спущусь. А ты как? Как встреча с хозяином? Знаешь, а я подумал тут — круто, что так вышло. Я наверху, как отец, ты внизу смотрителем — сработаемся на отлично.

— Нормально. Да… Сработаемся.

Голос у сестры был не спокойный, как обычно. Не дерзкий, как вчера вечером, не язвительный, как можно было бы ожидать, а какой-то погасший. Именно таким бесцветным голосом сообщают самые страшные новости. «А может, и не извиняться пришла», — мелькнула догадка.

— Что-то не так? — Роберт шагнул вперед. В голове его возник список всех возможных страшных известий, от скоропостижной смерти деда до прибытия в центральный офис налоговой инспекции, и Роберт не нашел в списке ни одного события, из-за которого бы мог огорчиться по-настоящему. Однако приличия ради он подпустил в лицо толику подходящего случаю волнения и тревоги.

— Цыба умер.

— Ох, ты. Какая жалость… Тьфу! Какой еще Цыба?

— Который в субботу был. Ну, который дрался. Полный такой… Друг Шорохова. Это — Цыба. И он умер.

— Э-э-э, — маска тревоги сползла, сменилась недоумением, а потом превратилась в брезгливую гримасу. — А мне-то с этого что?

— Так ведь это ты его убил, Роберт. — Карина уставилась брату прямо в глаза. — Я видела, как ты его двинул. Все видели.

— Погоди, погоди. Стоп! Ты что за фигню порешь? Жирдяй на своих двоих домой утопал.

— Кровоизлияние в мозг у него. От удара по голове. От твоего удара. И тебя… — Она набрала побольше воздуха и выпалила: — Тебя за это могут в тюрьму посадить!

— Что за чушь! Какой-то дохлый Цыпа… Я убил? Тюрьма? Откуда ты вообще это взяла?

— Я, — Карина схватилась руками за щеки, как будто пыталась удержать голову на плечах. И выдохнула тихо, но отчетливо: — Я не могу сказать…

— Начинается… Можно без этих дурацких секретов?

— Я просто знаю. Точно знаю, и все… Какая разница откуда?

— Откуда знаешь? — Роберт схватил Карину за плечи и грубо встряхнул.

— Мне сказали…

— Кто?

— Я не могу…

— Кто сказал? Если не ответишь, у тебя тоже будет кровоизлияние в мозг!

— Макар…

— Что?

— Шорохов…

Роберт оттолкнул сестру, будто она на его глазах превратилась в мерзкое чудовище.

— Шорохов? Ты что, общалась с ним?

В лице Роберта было столько презрения, что Карина рассердилась.

— Да, общалась! Только что! Он был здесь…

— Дрянь!

Пощечина была жесткой. Девушка приняла удар с открытым лицом, хотя Роберт знал — закрыться и уклониться сестре ничего не стоило. Щека ее распухла, покраснела, но она даже не вскрикнула. Стояла прямо, вытянувшись и зажмурившись, будто солдатик-дезертир перед особистом.

— И давно вы с Шороховым… это? Дружите? — саркастично протянул Роберт. — Может, красавчик и в субботу к тебе приходил, а я не въехал? Что? К тебе?

— Нет… Мы только вчера с ним познакомились. На ипподроме.

— Дрянь! С кем связалась!

— Что происходит? Роберт? Каро? — одетый по-офисному, в строгий синий костюм и белоснежную сорочку, вышел на шум отец.

— Ничего.

— Разве? — Роберт плюнул Карине под ноги и обернулся к отцу. — Держись крепче, отец. Наша свежеиспеченная смотрительница, оказывается, таскает к себе по ночам парней…

— Что?

— А теперь еще крепче держись. От нее только что вышел шороховский выпотрыш. И кто знает, что она ему натрепала! Девки-то в постели всегда болтливы.

— Ты уверен, Роберт? То, что ты сейчас сказал…

— Да ты сам спроси. Она особо и не скрывает.

— Папа!!! — взмолилась Карина. — Ничего не было! Мы случайно на ипподроме познакомились, а он с утра взял и в окно залез. Мы просто разговаривали, я тебе клянусь… Про школу, про музыку… Я же знаю, что можно говорить, что нельзя. А потом он ушел, потому что узнал — его брат двоюродный умер. Но не просто так умер — наш Роберт его убил.

— Оба в кабинет. И пока я не разберусь сам, никаких домыслов, — скомандовал Юрий Ангурян тихим, в общем-то обыденным голосом, но Роберт понял, что возражать бессмысленно.

Деда наверх вызвала мать. Старик пришел немедленно — в руках чашка кофе и трубка. Упал в гостевое широкое кресло, оставив Роберту и Карине выбор — или садиться рядом на диван, или стоять в разных концах кабинета. Они выбрали последнее. Зажалась в дальнем углу Карина, а Роберт так и остался возле двери.

— Повтори еще раз, Каро, — приказал отец. — Спокойно и последовательно.

— Полчаса назад… Макар Шорохов получил эсээмску, не знаю от кого, о том, что Цыба… Игорь Цыбин — его двоюродный брат — скончался в больнице. Диагноз — кровоизлияние в мозг. И теперь Шороховы считают, что это из-за той драки. И виноват наш Роберт.