Чтение онлайн

* * *

Из серой, набухшей тучи, которая, казалось, нарочно повисла над плацем, сыпал мелкий, колючий дождь вперемежку со снегом. Ветер пронизывал насквозь, забираясь под воротник, в рукава шинели. Шли последние отборочные занятия. Сапоги, перемешивающие на асфальте грязную снежную кашицу, отсырели, отяжелели и не сопротивлялись холоду. Но Андрея согревало озорное ожидание: затея, кажется, удалась - никто из всего взвода не получил столько замечаний, сколько он.

– Что с вами, Звягин?
– обеспокоенно поинтересовался лейтенант.
– Не заболели? Портянки хорошо навернули?

– Плохому танцору всегда что-нибудь мешает, - отшутился Андрей. Значит, ноги не из того места растут...

– Жаль, - искренне посочувствовал лейтенант.

Покурили, поглотали теплого дымка и опять: "Выходи строиться", "Становись!". Затолкались, подравнивая шеренгу. И еще не стихший говор сразу оборвала хлесткая команда. Лейтенант повернулся и зашагал навстречу приближавшемуся от казармы офицеру.

Андрей узнал командира роты, который совсем не был похож на того юношески бодрого красавца в аксельбантах, что тренировал на плацу почетный караул. Худощавое, уже немолодое лицо выражало задумчивость и озабоченность.

– Товарищ майор!
– вскинул лейтенант к козырьку руку, но тот мягко остановил:

– Вольно, вольно, продолжайте занятия.

Остановился в десяти шагах, спокойным, ощупывающим взглядом пробежал по шеренге. Андрею показалось, что он чуть дольше, чем на других, задержался на нем. Что-то похожее на усмешку мелькнуло в усталых глазах командира.

– Сейчас объявит...
– настороженно шепнул Нестеров.

Но командир молчал. Еще раз, теперь уже слева направо, оглядел шеренгу.

– Ну что ж, посмотрим...

Снова поискал-поискал взглядом и как будто случайно остановился на Андрее.

– Вот вы, - показал подбородком командир роты.

– Рядовой Звягин!
– выкрикнул Андрей нарочито громко.

Рядовой Звягин, выйти из строя!
– не повышая голоса, приказал командир.

И Андрею опять стало весело - никто не мешал ему повторить тот же спектакль, только теперь специально для командира роты.

– Рядовой Звягин, - как бы разговаривая, без восклицания скомандовал майор, - прямо, шагом... марш!

Шлепнув сапогом по снежной жиже, Андрей вперевалку пошел прямо, не затаивая улыбку - со спины ее уже никто не видел.

Но с этой нарочитой небрежностью, едва отрывая ноги от асфальта, слегка волоча их, он прошел шагов семь-восемь, не больше.

– Отставить!
– услышал Андрей и не узнал голоса командира властность, требовательность и раздражение, прозвучавшие одновременно, исказили привычный баритон. В спину прогремело жестью: - Рядовой Звягин! Строевым, шагом марш!

Андрей попытался опять изобразить неуклюжесть и хромоту, но внезапно ощутил, что ноги и руки уже не подчиняются ему, а послушно исполняют приказание командира.

Это было странно: командир молчал, но команда его продолжала повелевать - так от короткого, несильного толчка начинает стучать маятник. Не замечая луж, Андрей дошагал до забора, сам повернулся и отчаянно, поддаваясь новой волне озорства, пошел прямо на командира полным строевым шагом, и не таким, как учил устав, а еще более четким, с резким выбросом руки, с секундной ее задержкой перед грудью - как это он вчера подсмотрел у встречного строя роты.

"На тебе, на тебе!
– в такт шагу думал Андрей, дерзко глядя прямо перед собой, стараясь перехватить взгляд майора.
– Тоже еще наука!.. Если ты командир РПК, так небось думаешь, что никому эту вашу шагистику не освоить? На тебе, на тебе, на тебе!"

Андрей шел прямо на командира, нисколько не сомневаясь, что тот уступит дорогу: команды остановиться никто не подавал. Снег ошметками летел из-под сапог, грязные брызги доставали до подбородка.

– Стой!
– со вскриком нескрытого удивления скомандовал майор, остановив Андрея в трех шагах от себя. И снова, невидимая строю, отчетливо адресованная только Андрею, проступила в глазах командира усмешка: "Вот так-то, дорогой вы мой, знаем мы эти ваши штучки. Становитесь в строй и чтобы больше - ни-ни!"

– Молодец, Звягин!
– вслух похвалил командир.
– Так ходить! Все видели? Хоть сейчас во встречный строй!
– Расправил перчатки, помолчал и, уже не глядя на Андрея, сказал: - После занятий, Звягин, ко мне.

В накуренном кабинете командира роты было тесновато: кроме него самого, разговаривавшего с кем-то по телефону, Андрей увидел трех лейтенантов. Двоих он знал только в лицо - командиры взводов, "морского" и "летного". Лейтенант Гориков сидел на стуле в углу, сосредоточенно рассматривая какой-то альбом.

– Садитесь, - кивнул командир роты, и Андрей, потоптавшись, примостился на краешке единственного свободного стула.

Кабинет и в самом деле мог бы быть попросторнее: в него едва вместились стол и шкаф. На стене козырьком выпирала вешалка с наброшенным на плечики парадным мундиром. Под вешалкой стояли сапоги с негнущимися, начищенными голенищами.

"В полной боевой готовности", - насмешливо подумал Андрей. Он обвел взглядом унылые, пустые стены и над самым столом, справа - при входе сразу и не заметишь, - увидел портрет, который показался ему не то что знакомым, но даже родным. На Андрея по-свойски, как на близкого человека, на единомышленника, смотрел министр обороны. И от этого доброго взгляда, от присутствия рядом маршала, который наверняка уже прочитал письмо и вскоре должен был прислать положительный ответ, Андрей почувствовал себя уверенно и свободно и, теперь уже ничуть не смущаясь, открыто взглянул на командира.

"Если насчет письма, ну что ж... Я за себя отвечаю..."

– Ну так что будем делать, Звягин?
– спросил майор, аккуратно положив трубку.

– Вы что имеете в виду?
– как можно учтивее уточнил Андрей.

– Я имею в виду ваш кордебалет на плацу. Не хотите ходить? Может, вы вообще служить не хотите?

И майор обвел взглядом лейтенантов, как бы призывая их в свидетели, прося их сочувствия.

– Почему же?
– стараясь быть спокойным, возразил Андрей.
– Я даже очень хочу служить, но только... не в вашей роте...